Мы продолжаем рассказ о представителях рода Сиверсов, обосновавшихся в России в XVIII столетии, которые оставили заметный след в истории Ораниенбаума, ныне город Ломоносов, и Ораниенбаумского уезда, ныне Ломоносовский район.

Продолжение. Начало в №№ 1,2, 3.

Напомним, что Елизавета Карловна Сиверс после развода с Яковом Ефимовичем Сиверс вышла замуж за князя Николая Абрамовича Путятина. Супруги с дочерью Бенедиктой уехали из России и путешествовали по Европе. Бенедикта недолго состояла в браке с саксонским графом Вильгельмом Альбрехтом Генрихом Шёнбург-Вексельбургом, в 1797 году они развелись. Путятины обосновались в пригороде Дрездена. По проекту Путятина там построили виллу и устроили общедоступный парк. Князь прославился как филантроп и меценат. Супруги и их дочь похоронены в Дессау в фамильном склепе, спроектированном тоже самим Путятиным. Наследником четы Путятиных был их воспитанник – якобы, сирота Готлиб (Василий) фон Фрайманн, родившийся в октябре 1780 года в Петербурге – его считают сыном Путятиных, рождённым до заключения брака.

Ораниенбаумские владения

Выходя в отставку в 1781 году, Яков Ефимович Сиверс приобрёл несколько деревень в Ораниенбаумском уезде. Задумывая строительство промышленных предприятий – стекольного завода и бумагоделательной фабрики, он купил деревни, расположенные поблизости от Финского залива по берегам рек. Выбор понятен: для производства стекла исходным сырьём является мелкий кварцевый песок, а для изготовления бумаги нужна древесина. Производство стекла и бумаги требовало много дров и проточной воды. Немаловажны были транспортные пути – водные и сухопутные. Якову Сиверсу принадлежали деревни Старые и Новые Калищи на реке Коваши. К настоящему времени там осталась железнодорожная станция Калище, а на месте Старых Калищ –поселение Новое Калище. Там, где были деревни Лендовщина, Мордовщина, Минолово, Новые Калищи, устроены рыборазводные пруды Ручьёвского рыбокомбината. В той местности в конце 1950-х годов несколько деревень объединили в рабочий посёлок Сосновый Бор. Он стал городом в 1973 году и был выведен из состава Ломоносовского района Ленинградской области. Новый город, протянувшийся по побережью Копорской губы, поглотил деревни Ручьи, Усть-Ковашская, Ракобеж, Долгова, а потом прихватил и Липово. Деревни Старые и Новые Калищи находились на правом берегу реки Коваши.

Продолжил дело Ломоносова

Для стекольного завода Яков Сиверс выбрал место ниже по течению  недалеко от устья реки. Изделия можно было перевозить не только по суше, но и водным путём. Принято считать, что заводское здание Ручьёвского рыбокомбината возведено на фундаменте прежнего стекольного завода. Указом императрицы Елизаветы Петровны от 15 марта 1753 года М.В. Ломоносову были пожалованы в Копорском уезде деревни Шишкина, Усть-Рудица, Перекюля и Липова с лесными угодьями. Земли предназначались для строительства мозаичной фабрики и стекольного завода. Строительство началось 6 мая 1753 года, и Ломоносов был там неотлучно. 22 мая он сообщил в канцелярию академии наук: «И ежели, что чрезвычайное случится, в чём мои профессии нужны, за тем могут ко мне из дому прислать в краткое время в Коважскую мызу, в деревню Усть-Рудицу, за Раниенбаумом». В феврале 1754 года Ломоносов сообщил Леонарду Эйлеру, что императрица пожаловала ему «…четыре деревни, из коих самая ближняя 64 версты, самая дальняя 80 вёрст. Эта последняя прилегает к морю, а первая орошается речками, и там кроме дома и уже построенного стеклянного завода я сооружаю мельницу, плотину и лесопилку, над которой возвышается самопишущая обсерватория». Расстояния указаны относительно Петербурга. Дальняя – это Липова деревня на берегу залива, а ближняя – Усть-Рудица, где Ломоносов основал производство стекла и усадьбу. Выбор понятен: приемлемое расстояние до столицы при имевшихся в ту пору, в отличие от наших времён,  удобных путях сообщения по суше плюс лес и проточная вода, нужная для производства стекла. Там речки Рудица и Чёрная сливались в полноводную в ту пору реку Коваши, впадающую в Финский залив. А вблизи Шишкина имелся пригодный для стекловарения песок.

Яков Ефимович Сиверс продолжил экономическое преобразование этой местности, начатое его старшим современником  Михаилом Васильевичем Ломоносовым. Усадьба Ломоносова и производственные площадки находились выше по течению реки Коваши. После смерти Ломоносова его завод прекратил своё существование, а мозаичная мастерская отошла в ведение академии художеств.

В краеведческой литературе  советских лет владелец стекольного завода Яков Ефимович Сиверс упоминается редко и крайне невнятно, например: «Судьба деревни Старые Калищи ничем не отличалась от судеб таких же селений. После изгнания из Ингерманландии шведов хозяйничал здесь статский советник Ерсальский, а в екатерининские времена – новгородский губернатор граф Сиверс». В статьях сотрудников краеведческого музея города Ломоносов о местных стекольных заводах Яков Сиверс вообще не фигурирует.

Наследники Якова Сиверса

После кончины Якова Сиверса его владения в Ораниенбаумском уезде  – Старые и Новые Калищи со стекольным заводом на реке Коваши и другую недвижимость – унаследовала младшая дочь – Элизабет, Елизавета Яковлевна. Она состояла в браке с 1793 года, муж  барон Бернгард (Борис) Икскуль фон Хилдебрандт из эстляндских немцев. Он был губернатором Эстляндии с 1808 года и на протяжении десяти лет состоял в сенате с чином тайный советник. С давних времён Сиверсы роднились с представителями разных остзейских фамилий, включая баронов Икскуль. Елизавете Яковлевне достался от матери участок на Петергофской дороге. В 1822-1823 годах дачу баронессы Елизаветы Яковлевны Икскуль и соседний участок Сергея Петровича Румянцева приобрёл обер-гофмейстер двора Николая I Кирилл Александрович Нарышкин. Впоследствии те земли были выкуплены императором Николаем Павловичем под новую усадьбу – свадебный подарок дочери, великой княжне Марии Николаевне по случаю бракосочетания с герцогом Максимилианом Лейхтенбергским. После смерти матери Елизавета Яковлевна также получила в Ораниенбаумском уезде имения Сельцо и Муратово плюс деревню Торосово.  С  1746 года ими владел её дед, Карл Ефимович фон Сиверс. В настоящее время эти поселения относятся к Волосовскому району Ленинградской области. В 1830-е годы Елизавета Яковлевна занялась переустройством этих усадеб, и к 1850-м годам они стали благоустроенными имениями с отлаженным хозяйством. В 1852 году Елизавета Икскуль продала Сельцо и Муратово с приписанными к ним деревнями барону Николаю Ивановичу Корфу. Деревню Торосово купил двоюродный брат Николая Корфа  барон Егор (Георгий) Ермолаевич Врангель – действительный тайный советник, предводитель дворянства Петергофского уезда. Сиверсы породнились и с датским баронским родом Врангелей. В середине XIX века владения Елизаветы Икскуль относились к Петергофскому уезду. И важно вспомнить, что в 1848 году Николай I упразднил Ораниенбаумский уезд ради того, чтобы учредить новый, Петергофский уезд со своим уездным центром. После смерти Николая Ивановича Корфа имение Сельцо унаследовал его младший сын Михаил Николаевич. В 1875 году в звании камер-юнкера коллежский советник барон Михаил Корф избран предводителем дворянства Петергофского уезда и много лет занимал этот пост.

В 1905 году имение Сельцо перешло к племяннику Михаила Николаевича  Льву Константиновичу Корфу. В 1910 году он продал это поместье графине Наталье Фёдоровне Карловой, известной в Ораниенбауме  благотворительнице. Она являлась овдовевшей морганатической супругой герцога Георга-Александра Мекленбург-Стрелицкого, вошедшего в историю Ораниенбаумского дворцового имения.

В 1830 году Елизавета Яковлевна Икскуль отписала доставшиеся ей от отца ораниенбаумские вотчины со всеми заводами, фабриками, лесами, строениями своему сыну, вышедшему в отставку гвардейскому штабс-ротмистру Якову Борисовичу Икскулю. В принадлежавших ей семи деревнях насчитывалось 323 мужчины и 320 женщин. В краеведческой литературе персонажи этой истории изрядно перепутаны: «Дочь графа Сиверса, баронесса и тайная советница Елизавета Яковлевна Икскуль «вместе с прочим имением», как говорится в завещании, оставила Старые Калищи новому наследнику – штаб-ротмистру Я.Я. Икскюлю. «Прочее имение», надо сказать, было не так уж мало. Только в непосредственной близости от Старых Калищ к штаб-ротмистру перешёл добрый десяток деревень и селений с населением, превышавшим 640 человек.

Барон Икскуль был не только богатым землевладельцем. Ему принадлежала и основанная в Готобужах бумажная фабрика. Надо полагать, именно тогда на карте Петергофского уезда появилось название Селение фабрикантов, позднее переименованное в Слободу Фабричную. Штаб-ротмистр встретил с неприязнью отмену крепостного права, хотя это нисколько не убавило его богатств. На 86 мужских душ он выделил крестьянам Старых Калищ лишь 344 десятины земли, 972 оставил себе».

Продолжение следует.

О.Бардышева.

Фото: wikipedia.jhu/

Постараемся сорвать покров забвения с некоторых позабытых или вовсе неизвестных имён тех, кто населял наш край и достоин, чтобы о нём помнили. Автор сообщества «Южный берег Финского залива» рассказывает о Татьяне Рейнгольдовне Анцевой – создательнице «деревенской гимназии», взявшей своё начало в крестьянской избе в окрестностях села Копорье Петергофского уезда, ныне Ломоносовского района Ленинградской области. В ушедшем году исполнилось 105 лет со дня её смерти.

Продолжение. Начало в №№2,3,4.

Секрет популярности

Однако жизнь не стояла на месте. Запрос населения посёлков и уездных городов на организацию средних учебных заведений неуклонно рос, постепенно появились ходатайства об открытии таких гимназий. И первым учебным заведением, начавшим получать пособие со стороны губернского земства, стала школа Анцевой, которой, как уже отмечалось, в 1904 году была выделена сумма в размере тысячи рублей, а уже в следующем году эта сумма была увеличена до трёх тысяч рублей. Помимо этого с 1906 года земство учредило в учебном заведении три стипендии в размере годовой платы за обучение каждая. Более того, признав распространение такого опыта весьма желательным, губернское земство передало в 1905 году данный вопрос на обсуждение уездов, однако большинство из них не нашло возможности содействовать этому по причине отсутствия средств. Лишь Петергофское земство учредило в школе Анцевой несколько стипендий и фактически приняло школу в своё постоянное ведение. В чем же крылся секрет популярности школы Анцевой? Предоставим слово самой владелице: «Мне трудно отделить жизнь школы от своей, трудно говорить о школе как о постороннем объекте. Для меня главное – создать учебное заведение, в котором в основу воспитания легли бы здоровые начала: влияние природы, труд, самодеятельность, простые человеческие отношения, основанные на взаимном доверии. Я нисколько не обольщаюсь мыслью, что все, кто поступает ко мне в школу, ищет того, что я стремлюсь дать. Большинству нужна только учёба, и, если бы была другая школа, столь же доступная по цене, но в городе и без участия девочек в физическом труде, большинство, конечно, предпочли бы поместить своих детей туда. От школы привыкли брать только учёбу. Особенно диким казалось и кажется многим такое сочетание: гимназистка учится французскому и немецкому языку и, о ужас, сама стирает белье и моет пол. К этому сочетанию у нас в России не привыкли. Взгляды среды, конечно, передаются детям, и приходится затрачивать энергию на доказательство таких, казалось бы, элементарных мыслей, что образование не исключает необходимости физического труда, что у нас в школе ученицы стирают и моют не потому, что школа дешёвая, и не потому, что в ней учатся преимущественно крестьянки и мещанки. Нет, в школе работают потому, что труд полезен для тела человека и имеет огромное нравственное влияние. И, верю я, для многих из учениц школы этот взгляд на труд будет не фразой, а убеждением».

Усердный и дружный труд

Как же реализовывались эти идеи на практике?  Чтобы понять это, мысленно перенесемся в деревню Усть-Рудицы на столетие назад в обычный весенний день. Раннее рудицкое утро, полное красоты и бодрости. В семь утра общий подъём, но зачастую накануне экзаменов можно увидеть склонившиеся над книжками девичьи головы в шесть и даже в пять часов утра. Сразу после пробуждения партии дежурных по школе (5-6 партий по 7-8 человек для ежедневного очередного дежурства) подметают полы в спальнях, классах, столовой, коридорах, вытирают пыль, накрывают чайный стол. После чая дежурные моют и убирают. В 8 часов 50 минут молитва перед началом занятий (чтение Евангелия, 3 молитвы). Ровно в 9 утра начинаются уроки. Длительность одного урока 50 минут. Без десяти двенадцать – звонок, являющийся помимо прочего сигналом для дежурных. Они накрывают стол к обеду, раскладывают по тарелкам мясо, разливают суп, меняют тарелки. Обед продолжается минут двадцать, затем опять уборка посуды, и в час дня начинается четвёртый урок. В 3 часа уроки кончаются, после чего наступает время дневного чая и прогулок. В полшестого вечера начинается приготовление уроков, прерываемое в семь часов вечера ужином. Младшие дети уходят спать полдевятого вечера. Старшие девочки работают до 9 часов 30 минут. В десять часов вечера жизнь в школе затихает. Двери спален открыты в коридор, в котором всю ночь горят небольшие огни.

Иначе проходил четверг. Уже с шести часов утра дом наполнялся шумом, беготней, собиранием щёток для мытья, тряпок, мыла, вёдер. Для стирки выделялось две партии учениц по 6 человек, работавших посменно. После утреннего чая начиналось мытьё полов. Работа проходила оживлённо и весело, зачастую под пение учениц. Не оставались в стороне и младшие: им поручалось мытье столов, стульев, табуреток. В результате столь усердного и дружного труда к двенадцати часам дом был чист. С аппетитом пообедав, ученицы принимались за полоскание и развешивание белья. К середине дня все работы заканчивались. У воспитанниц наступало свободное время для поиска занятия по вкусу. Несколько особняком стояли праздники. День начинался позже, чай подавали в районе девяти часов утра. Между утренним чаем, обедом и дневным чаем воспитанницы читали, гуляли, готовили уроки. После этого наступало время игр, танцев и веселья. По средам и субботам вечером практиковалось групповое чтение книг с учительницами. Такие чтения дети очень любят. Раза два в зиму устраивались вечера со спектаклями, живыми картинами, шарадами. Приготовление к ним доставляло не меньше удовольствия, чем сами спектакли. Нередко девочки самостоятельно разучивали стихотворения и небольшие сценки, которые демонстрировали учителям. Такие вечера вносили особенно много оживления в размеренную жизнь школы.

Естественный выход

Материальная помощь со стороны земства частично облегчила жизнь Анцевой, которая могла отныне посвятить себя устройству внутренней жизни школы, до этого тратившей немало времени на изыскание средств. Однако эта помощь не могла разрешить ключевую трудность – нехватку помещений и практически полное отсутствие свободной земли. Последнее обстоятельство не позволяло завести школе своё хозяйство: содержать скот, разбить огороды. Это не только помогло бы создать базу для столь важной составляющей воспитательного процесса как физический труд, но и позволило бы частично обеспечивать себя продуктами. Естественным выходом для организации образования в подобной школе стало бы её размещение в имении. Вдобавок к перечисленным моментам это позволило бы не прерывать процесс учёбы в летние месяцы. Желающие могли бы не разъезжаться по домам, а оставаться при школе, обучаясь на специально организованных курсах рукоделия или иностранных языков. Пройдя такую школу, ученицы в дальнейшем могли бы сами выбирать род и место деятельности: город или деревню. Однако решить вопрос о подходящем имении оказалось не так-то просто. Такая покупка в Петербургской губернии оказалась бы достаточно дорогостоящей. Поначалу более вероятным казался вариант переноса школы в соседние губернии, где жизнь была менее дорогой. В частности, одно лицо предложило пожертвовать своё имение в 55 десятин в Новгородской губернии для устройства аналогичной новой школы или переселения рудицкой 

Продолжение следует.

А.Абалов.

Фото предоставлены автором, использованы архивные снимки и материалы