На восточном берегу некогда роскошного Ораниенбаумского канала, аккурат у самого «ковша», по адресу: Пароходная улица, дом 5, некогда располагалось старинное деревянное здание, вошедшее в историю под названием «дача Макарова». История этого здания до сих пор окутана тайной. Неизвестен точный год её строительства, однако по упоминаниям в архивных документах к началу 1890-х годов это здание уже существовало. Судя по всему, оно было построено в период с 1850 года, когда между Ораниенбаумом и Кронштадтом открылось пароходное сообщение, и до конца 1880-х годов.

Окончание. Начало в № 49 от 8 декабря 2023 года.

Слишком велико значение этого города, который первый поднял знамя восстания против буржуазии и первый одержал решающую победу. Петроград должен быть защищён во что бы то ни стало. У противника слабые силы, мы сильнее его, а поэтому победа будет за нами» – закончил свою речь Сталин. На затянувшемся далеко за полночь заседании было принято решение: не теряя времени развернуть стремительное наступление на форт, обеспечив огневую поддержку со стороны кораблей флота. Дальнейшие события показали правильность принятого решения: мятежные форты достаточно быстро удалось вернуть под контроль красноармейских частей.

Впоследствии встречаются сведения о том, что в середине 1920-х годов в помещении дачи Макарова был открыт агропромышленный пункт. Затем здание постепенно перекочевало в городской жилой фонд, к которому и относилось вплоть до конца 1930-х годов. Именно в этот момент открывается новая страница в истории здания на Пароходной улице, когда в память о событиях девятнадцатого года было принято решение организовать в нём музей обороны Петрограда, получивший в народе второе неофициальное название – дача (музей) Сталина. Соответствующее решение было принято президиумом Ленинградского облисполкома, выделившего на реставрацию дома 80 тысяч рублей. Предполагалось, что экспозиция музея будет состоять из нескольких разделов, посвящённых событиям обороны Петрограда. Главной же достопримечательностью должно было стать воссоздание комнаты штаба, связанной с именем И. В. Сталина, в которой проходило памятное совещание. С этой целью ленинградский филиал музея Ленина должен был предоставить ряд экспонатов. Первоначально ставилась задача открыть первые комнаты для посетителей в 1939 году, к двадцать второй годовщине Октябрьской революции, однако сроки пришлось сдвинуть. Острая необходимость расселения дома и недостаток жилых площадей задержали проведение строительно-реставрационных работ. Требовалось приведение в порядок и прилегающей территории, имевший явно запущенный характер. Работы осложнялись дефицитом строительных материалов, качество которых также оставляло желать лучшего. В результате к полноценной реставрации и восстановлению здания удалось приступить лишь в июле 1940 года. За неполный год был восстановлен фундамент дома и две пристройки, которые были уничтожены в 1926 году, заменены сгнившие части стен, пола и потолка, в подвале сделано помещение для котельной парового отопления. Параллельно с восстановлением здания проводились работы по оформлению экспозиций для музея обороны Петрограда. Намечалось также на базе создаваемого музея организовать методический центр по оказанию помощи областным музеям по историко-революционной тематике. Новой датой открытия музея было выбрано 14 июня 1941 года. Судя по всему, музей успел открыть свои двери для посетителей до начала войны, поскольку в альбоме под названием «Разрушения города Ораниенбаума. 1945 г.» среди прочих фотографий находится изображение повреждённого здания музея на Пароходной улице. Опираясь на сохранившееся фото, можно утверждать, что помещение нуждалось в серьёзном ремонте. Это подтверждают документы, найденные в одном из петербургских архивов. Речь идёт об архивном деле, датированном 1947 годом, в котором хранятся проведённые организацией Леноблпроект планы и обмеры «Дома-музея тов. Сталина». О степени разрушений здания хорошее представление дают пояснения к проведённому обмеру. По материалам ЦГА НТД СПб: «Здание двухэтажное с мезонином, рубленое из брёвен сложной формы. Фундаменты – ленточные из тёсаной бутовой плиты. Стены – рубленые из брёвен на западном и северном фасадах. Сохранилась обшивка из досок толщиной 2 см, балкон над тамбуром главного входа недостроен. Перекрытия – над подвалом бетонное по рельсам в хорошем состоянии, над первым этажом и чердачное по деревянным балкам – в удовлетворительном состоянии. Стропила – висячие из окантованных брёвен. Стропила со стороны восточного фасада разрушены. Ригеля из досок толщиной 8 см посередине длины стропила. Лестница на второй этаж разрушена. Кровля железная, требует полного восстановления, часть обрешётки разрушена. Полы в здании отсутствуют. Двери и оконные рамы отсутствуют. Внутренняя отделка – штукатурка сохранилась на 5-10%. В вестибюле первого этажа и в помещении второго этажа над вестибюлем сохранились деревянный резной потолок и фриз шириной 50-70 см. Отопление печное – печи разрушены. Водоснабжение – нет. Канализация – нет. Кубатура – 2500 куб. м». Несмотря на разрушения, дом на Пароходной, 5, был восстановлен, и в нём вновь заработал музей И. В. Сталина, который, по воспоминаниям старожилов, сохранялся до 1953 года. После смерти И.В.Сталина музей был закрыт. С тех пор, будучи вновь переданным в состав городского жилого фонда, дом на протяжении трёх десятков лет постепенно деградировал. После расселения жителей из ставшего к тому моменту ветхим жильём в конце 1980-х годов дом был серьёзно повреждён пожаром. Его обгоревший остов долго стоял на Пароходной улице, пока не был разобран окончательно. Сегодня территория бывшей дачи Макарова в городе Ломоносов находится в запущенном состоянии, где остатки зданий прячутся в зарослях кустарников и деревьев. Ничто не напоминает о существовавшем некогда деревянном двухэтажном доме с красивой деревянной резьбой, в котором решалась судьба города на Неве жарким летом далёкого девятнадцатого года прошлого столетия.

А.Абалов.

Фото из группы  «Южный берег Финского залива» в  ВК.

Фото сверху: После музея здание снова обрело статус жилого фонда, послевоенное фото в газете «Балтийский луч».

«Балтийский луч», №50 от 15 декабря 2023 года

До новейших времён наличие домашней библиотеки являлось важным признаком человека интеллигентного. Книги личных библиотек отражали интересы их владельцев, в чём-то характеризовали семьи, где домашняя библиотека собиралась десятилетиями. После смерти М.В.Ломоносова, имя которого носит наш город, его библиотеку и рукописный архив разыскивали более двухсот лет.

Двадцать третьего февраля 1948 года город Ораниенбаум Ленинградской области получил новое имя в честь великого русского учёного Михаила Васильевича Ломоносова (1711-1765). Последние 12 лет его жизни тесно связаны с нашим краем. Трудно охватить воображением масштаб его научных и философских изысканий, литературных трудов и художественных работ, производственных начинаний и промышленных перспектив.

Многократно обновившееся население Ораниенбаума-Ломоносова с 1980-х годов стало вдруг критиковать не только справедливость переименования населённого пункта, но и ставить под сомнение заслуги самого Михаила Васильевича. Тем самым нам аукнулся административный абсурд: город Ломоносов и некоторые территории соименного аграрного района, включённые в 1978 году в Петродворцовый район Ленинграда, так и живут в нынешнем нью-Петербурге. При прежнем, областном, подчинении нашего города не возникало сомнений в причастности М.В.Ломоносова к истории наших мест: в городе Ломоносов каждый школьник знал о заслугах учёного и о его усадьбе Усть-Рудица в Ломоносовском (Ораниенбаумском) районе. На протяжении всего этого времени «Балтийский луч» регулярно публикует материалы о М.В.Ломоносове и его фабрике цветного стекла в Усть-Рудице. Однако в нынешние времена у новоявленных «историков» стало модным осмеивать и личность учёного, и его не слишком счастливую жизнь. Впрочем, у Михайла Ломоносова всегда было немало явных врагов, тайных недоброжелателей и разного рода критиканов.

Из плеяды русских академиков XVIII столетия едва ли не каждый обязан М.В.Ломоносову своими научными достижениями, например, Иван Лопахин – историк, этнограф, ботаник, автор 4-х-томного труда «Дневные записки путешествия по разным провинциям Российского государства»; Михаил Софронов – математик, предвосхитивший ряд открытий европейских учёных; Степан Румовский – астроном, историк и теоретик оптики; юрист Алексей Поленов; анатом Алексей Протасов и многие другие забытые новейшей Россией ученики Ломоносова физики, химики, геологи, историки, поэты, переводчики. Тридцать восемь таких биографий – ярких драматических судеб – в 1970-е годы реконструировала Елена Кулябко в биографическом очерке «Замечательные питомцы академического университета».

Мир учёного – это не только его ученики и соратники. Его мир – это и его библиотека. После кончины Ломоносова оказались доступны лишь отдельные книги из его библиотеки, а самой библиотеки как будто и не было. Научный интерес представляла не только сама совокупность книг, но и пометки их владельца.

В основе библиотеки Ломоносова – две книги, досконально изученные им в ранней юности: «Арифметика» Л.Магницкого (1703) и «Грамматика» М.Смотрицкого (1721). Эти книги девятнадцатилетний Ломоносов взял с собой в Москву. Ломоносов приобретал книги в Москве, в Европе, в Петербурге. В лавке академии наук он брал книги вместо положенного ему жалования. Лишь после произведения в профессоры он смог покупать нужные издания. В 1750-е годы книжное собрание М.В.Ломоносова естественным образом поделилось на две неравные части: большая часть хранилась в его доме на Мойке в Петербурге, меньшая – в усть-рудицкой усадьбе в Ломоносовском районе. Буквально на следующий день после кончины Ломоносова его кабинет в доме на Мойке был опечатан по указанию императрицы, а книги и рукописи выкуплены и вывезены графом Григорием Орловым, фаворитом и доверенным лицом Екатерины II. Первые упоминания об этом факте относятся к 1768 году. Потом уточнялось, что библиотеку Ломоносова перевезли в другое здание на Мойке – в особняк Григория Орлова, называвшийся по имени прежнего владельца Штегельмановским домом. Книги из библиотеки Ломоносова вряд ли были интересны Орлову – их сгрузили в какую-то кладовую. В 1772 году Екатерина II подарила Григорию Орлову мраморный дворец – туда перевезли большую часть его имущества, включая «…все картины и библиотеку с дома Штегельманского». В 1783 году, после смерти Григория Орлова, мраморный дворец отошёл в казну. В 1795 году Екатерина II подарила его второму своему внуку – великому князю Константину Павловичу. Так называемая библиотека Орлова размещалась на третьем этаже и мало кому была интересна. С каталогизацией того книжного собрания некто Ф.Шредер, нанятый библиотекарем, явно не торопился.  Он воровал библиотечные книги, но этот вопиющий факт был обнаружен лишь после его смерти в 1824 году. Как установил преемник погрязшего в долгах Шредера библиотекарь Николай Шмит, его предшественник не внёс в каталог библиотеки мраморного дворца более тысячи томов, присвоив их для продажи. Те книги «растворились» в книжных собраниях библиофилов XIX века. После смерти цесаревича Константина Павловича его наследником стал внебрачный сын Павел Константинович Александров. Ему достался не только мраморный дворец, но и большой дворец в Стрельне. Брат великого князя Константина Павловича, император Николай I, очень внимательно отнёсся к ситуации. Дворцы, доставшиеся Александрову, он выкупил для второго своего сына, Константина, но предварительно велел изучить библиотеку мраморного дворца на предмет целесообразности приобретения её для личного пользования. Библиотекарь Сёджер отобрал часть книг для зимнего дворца, а все остальные рекомендовал передать какому-нибудь университету. Следуя тому совету, Павел Константинович Александров распорядился передать труды юридического содержания университету в городе Дерпт (нам он более известен как город Тарту,  Эстония). Основную часть книг  – исторические труды и рукописи – он пожертвовал городу Або (Гельсингфорс, Хельсинки, Финляндия). После пожара, случившегося в Або и уничтожившего почти всю академическую библиотеку, по российской империи прокатился призыв пожертвовать книги для возрождаемой библиотеки. Самым крупным стало пожертвование книг из библиотеки мраморного дворца, которые передал в Або в 1832 году Павел Константинович Александров. В 1842 году в Гельсингфорсе построили здание для университетской библиотеки, что позволило выделить русские книги в отдельное собрание. Перевозку книг из Петербурга в Гельсингфорс лично сопровождал Николай Шмит.

Часть книг из мраморного дворца получила императорская библиотека зимнего дворца. Отдельные книги попали в библиотеку гофмейстера императорского двора Д.Д.Куруты, что-то осталось у П.К.Александрова. В те времена, как и в последующие десятилетия, никто не стремился выделить из библиотеки Орлова именно те книги, что были вывезены из дома М.В.Ломоносова на Мойке.

В 1960-1970 годы историю библиотеки М.В.Ломоносова расследовала и распутывала Елена Сергеевна Кулябко, работавшая в ленинградском отделении архива академии наук СССР, обратившая внимание именно на книжные фонды университета в Хельсинки. Ей оказывала помощь научный сотрудник архива Юлия Платоновна Тимохина, командированная в Хельсинки. Поиски шли в два этапа: выявление книг из орловской библиотеки, а потом среди них поиск изданий с возможными пометками М.В.Ломоносова по образцам его почерка. За полгода было выявлено 47 изданий с пометками учёного и ещё 80 книг, которые по косвенным признакам можно было отнести к личной библиотеке М.В.Ломоносова. В итоге 28 июня 1977 года президент академии наук академик А.П.Александров и ректор хельсинкского университета профессор Эрнст Пальмен подписали в Москве акт о передаче университетом в дар советской академии наук обнаруженные книги из библиотеки М.В.Ломоносова. Через два дня бесценные реликвии привезли в Ленинград. На торжественной церемонии господин Пальмен подчеркнул, что «этот шаг предпринят как свидетельство высокого уважения к русской и советской науке, как вклад в научное и культурное сотрудничество СССР и Финляндии». Вдобавок он отметил благотворное влияние заключительного акта хельсинского соглашения на развитие отношений взаимного доверия и добрососедства стран и народов Европы. Эти слова приятно вспомнить на фоне нынешних отношений РФ и европейских государств. Как ответный дар советская сторона передала финским коллегам более 700 изданий своей научной литературы для славянского отдела университетской библиотеки в Хельсинки.

И сегодня по-прежнему нет ясности о судьбе книг орловской библиотеки, оставшихся в 1832 году в России. Последней наследницей и владелицей книг после П.К. Александрова была его правнучка А.А.Львова. В 1925 году она обратилась в библиотеку академии наук и публичную библиотеку в Ленинграде с предложением купить у неё книги, которые восходят к собранию великого князя Константина Павловича. Покупка не состоялась, книги попали на рынок, интерес к ним проявили антиквары и букинисты. И, вероятно, большая часть тех книг осела у библиофилов.

Не найдены и многие рукописи М.В.Ломоносова. Его труды, выявленные после издания академического 10-томника его сочинений (1950-1959), составили ещё один том, вышедший в 1980 годы. Трудно сказать, будет ли продолжение, ведь русские учёные сегодня как-то не в тренде. Умные люди умеют извлекать пользу из любой мелочи. На мой взгляд, имя М.В.Ломоносова могло бы стать замечательным брендом для города его имени.

О. Бардышева, г. Ломоносов.

Фото из открытых источников.

«Балтийский луч», №50 от 15 декабря 2023 года