10 июля является Днём воинской славы России — День победы русской армии под командованием Петра I над шведами в Полтавском сражении. Согласно закону о днях воинской славы России, день победы над шведами в Полтавском сражении празднуется не 8, а 10 июля.

Дата битвы выпала на день памяти преподобного Сампсона Странноприимца, который считается небесным покровителем Полтавской битвы; в память чего сооружены Сампсониевская церковь под Полтавой и Сампсониевский собор в Санкт-Петербурге.

Полтавская битва — генеральное сражение Северной войны между русскими войсками под командованием Петра I и шведской армией под командованием Карла XII.

Битва состоялась 27 июня (8 июля) 1709 года (28 июня по шведскому календарю) в 6 верстах от города Полтавы (Русское царство). Разгром шведской армии привёл к перелому в Северной войне в пользу России и, в результате, к её победе в Северной войне и концу доминирования Швеции в Европе.

Фонтан «Самсон» — центральный фонтан дворцово-паркового ансамбля «Петергоф». Струя бьёт вверх на 21 метр.

По первоначальному замыслу Петра I в Петергофе в честь победы над Швецией должен был быть создан фонтан с изображением Геракла, побеждающего Лернейскую гидру, но этот план не был осуществлен.

К идее установки памятного фонтана вернулись в царствование императрицы Анны Иоанновны, когда в 1734 году шла подготовка к празднованию 25-летия Полтавской победы, одержанной в 1709 г.

Считается, что фигура Самсона появилась в связи c тем, что Полтавская битва состоялась в день Самсона Странноприимца. Лев же связывается со Швецией, так как именно этот символ присутствует на гербе страны и до наших дней.

По первоначальным замыслам, при создании Большого каскада в ковше перед ним фонтан не планировался и при жизни Петра I фонтана в ковше не было. Впервые фонтан «Самсон, раздирающий пасть льва» установили в ковше перед Большим каскадом Петергофа в 1735 году. За всю историю существования Петергофа перед Большим каскадом было 3 фонтана «Самсон». Первый, установленный в 1735 году, был отлит из свинца скульптором Б.-К. Растрелли, постамент для скульптуры, вероятно, спроектировал архитектор М. Земцов, а гидротехническое оснащение создал мастер-гидравлик П. Суалем. Но к 1801 году скульптура обветшала и её заменили бронзовой группой, созданной по проектам русского мастера классицизма М. Козловского. В то же время А. Воронихиным был спроектирован новый постамент.

Фонтан сильно пострадал в ходе немецкой оккупации во время Великой Отечественной войны. Оригинальная статуя была утрачена. Вероятно, погибла от огня артиллерии в 1942–1943 гг. В 1947 году скульпторы В. Симонов и Н. Михайлов на основе архивных данных, фотографий и работ М. Козловского воссоздали «Самсона», восстановленный ансамбль открыт 14 сентября 1947 года. 28 декабря 2010 года статуя была демонтирована и отправлена на реставрацию, а 17 апреля 2011 года возвращена на своё место.

Окончание. Начало № 23.

Несколько лет назад местные краеведы вроде бы получили от администрации согласие восстановить этот памятник, но пока видимых шагов в этом направлении нет. Памятник был поставлен в 1911 году, создали его скульптор А.К.Миняев и архитектор М.Я.Харламов.

Неподалеку от памятника каспийцам есть ещё один, небольшой, посвящённый одному из первых российских авиаторов Михаилу Георгиевичу Балабушке. И вот у него-то довольно странная судьба. Памятник поставили в 1913 году, через некоторое время после гибели летчика. А вот после революции его снесли и закопали. Что плохого сделал советской власти авиатор, который и до революции-то не дожил, тем более не служил в Белой армии – так и останется тайной.

Однако в конце прошлого века при земляных работах, когда строили общежитие 61 профтехучилища, при рытье котлована на него наткнулись строители. Откопали – и снова поставили, а также расчистили к нему дорожку, теперь сюда приносят цветы.

Биография этого летчика довольно хорошо известна. Родился он 24 августа 1888 года в Измаиле. Отец был генерал-майором в отставке, в семье было пятеро детей. После Одесского кадетского корпуса Балабушка поступил в Николаевское инженерное училище, откуда вышел в чине подпоручика в 1909 году. Службу начал в саперном батальоне в Вильно, но прослужил там недолго – его направили учиться в Гатчину, в недавно открывшуюся школу воздухоплавания. За отличное окончание получил орден Святого Станислава, там же его произвели в поручики. Был зачислен в 18 корпусной авиаотряд.

Весна 1913 года оказалась для него трагической. Он на своем «Ньюпоре» ударился головой о кожух аэроплана, получил кровоизлияние в мозг. В кабине были предусмотрены ремни безопасности, но летчики обычно ими не пользовались, это считалось дурным тоном. Его доставили в Дворцовый госпиталь, но спасти не удалось. Похоронили летчика на Волковом кладбище в Петербурге, а на церемонии прощания присутствовали все офицеры 1-й авиационной роты – практически все они были выходцами из 148 Каспийского…

После революции полк был расформирован. В военном городке обосновалось Ново – Петергофское военно-политическое училище пограничных войск НКВД. Курсанты сыграли заметную роль в боях в районе Копорья в самом начале войны. Во время войны, как и многие другие учебные заведения, Петергофское училище было эвакуировано и обосновалось в Саратове.

А после войны в военном городке Каспийского полка обосновались суворовцы- курсанты Ленинградского Суворовского пограничного военного училища. Там они обитали до 1960 года. Поначалу суворовские училища создавались для мальчиков, чьи родители погибли на фронте. Потом туда стали принимать всех, кто решил выбрать военную карьеру. Это было среднее специальное учебное заведение, после которого многие ребята поступали в высшие военные училища – в Петергофе таких было несколько, в том числе военно-политическое.

В конце прошлого века рядышком находился Дворец культуры «Самсон», в котором происходило немало интересного. Какое-то время здесь была одна из самых популярных площадок для бардовских концертов. Сейчас в здании располагаются то одна организация, то другая, и кажется оно неухоженным и неуютным.

Вообще городок являет собой загадочное зрелище. Здесь поселились самые разные учреждения – есть библиотека, художественная школа, отделение судебных приставов и даже администрация Петродворцового района. Несколько казарм пустуют – и пока непонятно, кто и как будет их использовать.

Такое вот странное место – прямо рядом с одной из наиболее популярных железнодорожных станций Балтийского направления.

Ирина ПОЛЯКОВА.

Фото из открытых источников.

Фото: Богадельный дом в Троицкой слободе, XIX век.

Город Ломоносов с 2011 года носит почётное звание «Город воинской славы». Мы помним защитников Приморского (Ораниенбаумского) плацдарма, гордимся их стойкостью и мужеством. В истории Ораниенбаума времён той войны много трагических страниц, но далеко не всегда они получают должное освещение. Отдельными изданиями и в местных СМИ публикуются воспоминания о блокаде и фрагменты отчётов городских властей военных лет. Как правило, в них превалируют восторги и пафос, ну а страшное и постыдное остаётся «за кадром».

На западной окраине города Ломоносов находится старинное Троицкое кладбище. С восточной стороны кладбища в 1860-е годы был открыт Богадельный дом для убогих и обездоленных. После октябрьской революции та богадельня стала социальным учреждением. Сюда помещали одиноких людей, немощных вследствие преклонного возраста, болезней или увечий. Учреждение именовали двояко: дом престарелых, дом инвалидов. В народе его по-прежнему называли «богадельней», довоенный адрес: город Ораниенбаум, Красная Слобода, строения 16-17. С первых лет советской власти и до начала 1960-х годов в Красной (Троицкой) слободе практиковалась сквозная нумерация домов, их было около тридцати. Впоследствии богадельный дом возле кладбища стал коммунальным жильем (современный адрес: город Ломоносов, Оранжерейная улица, 18). Дом давно расселён, значится под охраной государства, но вот-вот погибнет от очередного «случайного» пожара.

Трагедия этого дома – смерть его обитателей в страшные годы блокады во время Великой Отечественной войны. Погибло более трёхсот человек – практически все постояльцы и персонал. Имена тех людей подняты из небытия благодаря Анатолию Разумову и внесены в многотомную блокадную Книгу Памяти, которая выходит с 1993 года. При российской национальной библиотеке действует центр «Возвращённые имена», и я пользуюсь собранными там сведениями о жертвах блокады и политических репрессий. Сведения содержатся в Книгах Памяти на бумажных носителях и в постоянно пополняемых электронных базах данных. Я делала выборку сведений о людях, умерших в 1941-1942 годах в Ораниенбаумском доме престарелых/инвалидов. В составленном мною списке 330 человек. Почти четверть этого скорбного списка – 82 человека – люди, чей возраст на начало войны составлял до 55 лет, год рождения от 1887 до 1941. Восемь человек из этих 82-х умерли в 1941 году, остальные – в 1942-м. В скорбном списке пятеро детей: мальчик 1933 года рождения, девочка 1937 года рождения, и три младенца – девочки, родившиеся в 1940 и 1941 годах. Наверное, они лишились матерей или других родных, получили тяжёлые ранения или увечья, поэтому их не поместили в обычные детские дома, которые эвакуировали в 1941 и в 1942 годах. Остальные 77 человек – до 55 лет. Это, по-видимому, инвалиды и лица из числа персонала. Вероятно, среди инвалидов, в основном, были те, кто находился в данном социальном учреждении до начала войны. В меньшинстве могли быть люди, ставшие инвалидами в 1941-1942 годах. В списке 17 человек – молодёжь комсомольского возраста: до 28-30 лет, в том числе, восемь молодых мужчин, подлежавших призыву, если судить по годам их рождения. Наверное, эти молодые люди стали инвалидами в первые месяцы войны и были определены в «богадельню».

Вспомним, что 23 июня 1941 года высший орган государственной власти – президиум верховного совета СССР объявил всеобщую мобилизацию. Призыву в Рабоче-Крестьянскую Красную Армию, на флот, в пограничные и внутренние войска подлежали военнообязанные – мужчины и женщины с 1905 по 1918 год рождения. С августа 1941 года вследствие огромных потерь личного состава призыву подлежали военнообязанные с 1890 по 1923 год рождения. В дальнейшем призывали военнообязанных в возрасте от 16 до 55 лет – с 1890 по 1927 год рождения. Опять-таки уместно вспомнить, что в СССР пенсионный возраст составлял 55 лет для женщин и 60 лет для мужчин. Все трудоспособные граждане от 16 лет: мужчины – до 50 лет, женщины – до 45 лет, за исключением тех, кто работал на предприятиях военной промышленности, привлекались к трудовой повинности по строительству оборонительных сооружений на подступах к Ленинграду. К трудовой повинности приравнивались дежурства в системе местной противовоздушной обороны – МПВО. Согласно «Положению о группах самозащиты жилых домов, учреждений и предприятий», в них должны были состоять мужчины в возрасте от 16 до 60 лет, женщины – от 18 до 50 лет. Как указано в книге «Хроника событий на Ораниенбаумском (приморском) плацдарме Ленинградского фронта с 22 июня 1941 года по 22 июня 1944 года» (Составитель А.А.Плаксин. г. Ломоносов, 1995), в Ораниенбауме группы самозащиты были созданы при домоуправлениях 11 июля 1941 года, а с начала марта 1942 года формирование таких групп проходило по линии военкоматов, привлекались граждане от 14 до 60 лет.

Из числа тех, чей последний адрес – Ораниенбаумский дом престарелых/инвалидов – 213 человек в возрасте 60 лет и старше. Это, скорее всего, довоенные обитатели «богадельни». Многих можно было бы признать долгожителями. Самая старшая из женщин – Светлова Федосия Николаевна, 1838 года рождения, умерла в октябре 1941 года – ей было 102 или 103 года. Из мужчин самый старший – Кострюков Венедикт Васильевич, 1850 года рождения, умер в апреле 1942 года, ему было 91 год или даже 92 года. На начало войны людей в возрасте от 90 лет – 5 человек: год рождения от 1838 до 1851. Людей от 80 до 90 лет – 41 человек: год рождения от 1852 до 1861; от 70 до 80 лет – 98 человек: год рождения от 1862 до 1871; от 60 до 70 лет – 68 человек: год рождения от 1872 до 1881 года рождения; от 50 до 60 лет – 52 человека: год рождения от 1881 до 1892. Люди в возрасте 60 лет и старше – это почти две трети: 64,55 процентов от общего числа умерших в «богадельне». Все они не подлежали мобилизации, не годились ни в группы самозащиты, ни для трудовой повинности. Почти половина умерших в «богадельне» – 144 человека (43,64 процента) – те, кому в 1941 году было 70 лет и более. Почему этих несчастных стариков и инвалидов не эвакуировали, когда это было ещё возможно?

Согласно сведениям из упомянутой выше книги «Хроника событий на Ораниенбаумском (приморском) плацдарме Ленинградского фронта с 22 июня 1941 года по 22 июня 1944 года», в Ораниенбауме комиссия по эвакуации населения была создана 10 июля 1941 года. Мобилизация граждан и эвакуация населения шли очень интенсивно: по состоянию на 7 августа в городе оставалось 2629 жителей. После того, как 8 сентября 1941 года замкнулось кольцо блокады вокруг Ленинграда, а потом и наше «малое кольцо», эвакуация велась через Кронштадт. Правда, вывозили не столько местных жителей, сколько скопившихся здесь беженцев с оккупированных территорий. По состоянию на 1 ноября 1941 года в Ораниенбауме оставалось 1799 жителей, а через несколько дней вывезли всех детей из детских домов. О стариках и инвалидах из «богадельни» могли просто забыть. Но могло быть и так: их цинично сочли «отработанным материалом», бесперспективными для выживания после эвакуации.

В общедоступных материалах о блокаде в Ораниенбауме я только раз встретила упоминание об обитателях «богадельни». Это воспоминания, записанные человеком через тридцать с лишним лет после тех событий. Этот человек в годы войны заведовал городским подсобным хозяйством и одновременно был начальником аварийно-спасательной команды в местной противовоздушной обороне. Воспоминания А.И.Фёдорова «Жизнь Ораниенбаумского плацдарма глазами участника обороны», с пометкой – из архива краеведческого музея г. Ломоносова опубликованы в муниципальном сборнике «Живая память» к 70-летию Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов. На странице 53 данного сборника сказано так: «Летом 1941 года не успели эвакуировать дом инвалидов, размещающийся в Красной Слободе около кладбища. Больные и престарелые люди остались зимовать в холодных помещениях, не хватало топлива. Все деревянные кресты и ограды с кладбища пошли на отопление дома инвалидов. Часто бойцы местной противовоздушной обороны заходили в помещение к инвалидам». Далее, на странице 61: «…весной и летом 1942 года дом инвалидов, детский дом и часть населения были эвакуированы на Большую землю». А так ли это?

О.Бардышева,

г. Ломоносов.

Фото из открытых источников.

Продолжение следует.