Фото: Вера Кирилловна Авлащикова-Кондратьева (слева) и её сестра Клавдия Степановна.

В краеведческом музее в городе Ломоносов открылась выставка, посвящённая дню начала блокады Ленинграда и защите Ораниенбаумского плацдарма, который в Великую Отечественную войну находился в двойном блокадном кольце.

На выставке экспонируются письма и документы тех страшных блокадных лет. В том числе – документы, письма и продовольственные карточки Веры Кирилловны Авлащиковой и её троих детей. Всё это было найдено в блокадной сумочке, обнаруженной только семьдесят лет спустя после войны. Итак, в 2008 году во время ремонта в одной из квартир на Большом проспекте Петроградской стороны в Санкт-Петербурге петербуржец Александр Митвинов нашёл сумку с документами, датированными августом 1941 года. Александр и его друг – краевед, участник военно-исторического общества «Форт «Красная Горка» в Ломоносовском районе Ленинградской области Андрей Хвальский – поставили перед собой цель: найти хозяев сумочки, узнать, как сложилась их судьба, и понять, почему жизненно важные бумаги 70 лет пролежали в тайнике. Так начала раскрываться удивительная, фактически детективная история о любви, о большой человеческой трагедии и о силе духа, позволившей преодолеть все невзгоды. В обнаруженной сумочке оказалась жизнь целой семьи Авлащиковых-Кондратьевых: мамы Веры АвлащиковойКондратьевой, её ушедшего на фронт мужа Владимира Кондратьева и троих маленьких детей. Почему бумаги 70 лет пролежали в тайнике? Как сложилась судьба ленинградцев, оставшихся в блокадном городе без паспортов, справок и продовольственных карточек? Выжили ли они? Ответы на эти вопросы решили найти Александр Митвинов и Андрей Хвальский. Кроме официальных бумаг и справок, в сумке были письма Владимира Кондратьева с фронта, адресованные жене Вере и детям в Ленинграде. «Я эти дни сидел скучней некуда. Писем от тебя не получал, и я прямо так нервничал, что не мог нигде находить места… Вера, мне надоело здесь, мы отдыха не видели, день и ночь на ногах. Теперь мне, Вера, хотелось фотокарточки твою и детей. Я всё же соскучился, посмотрел бы на фотокарточку – и обратно мне было бы веселей. Вера, живи поскромней, жалей детей и уважай. Не беспокойся за меня, что отправят на фронт. Я очень доволен, что иду по своей военной специальности. Вера, теперь пиши, что есть вообще нового у вас и как с продуктами у вас. У нас я бы не сказал бы, как кормят, но всё же неплохо. Мне почти хватает», – это выдержки из его писем. В сумочке также хранились письма сестры Веры – Клавдии Авлащиковой, которую начало войны застало в деревне. «Я никак не могу приехать. У нас тут каждый день бомбят кругом и тревоги беспрерывно. Что случись в дороге – кому мои дети нужны? Отца нет и матери не будет. Дорогая сестра! Получила твою открытку, так наплакалась. Вера, ничего не поделаешь, такое время», – писала она. Поиски хозяев этих документов и писем растянулись на несколько лет и превратились в настоящий детектив. Александр Митвинов сначала сам пытался отыскать родственников Веры Авлащиковой. Он проверил адрес на Гатчинской улице, где её семья была прописана в 1941 году, пытался найти ленинградцев с такой фамилией через знакомых. Но, не добившись успеха, он передал блокадную сумочку своему соседу по даче – краеведу и участнику военно-исторического общества «Форт «Красная Горка» Андрею Хвальскому, который отсканировал все документы и выложил их в интернет.

— Если честно, я думал, что родственники Веры Авлащиковой-Кондратьевой быстро найдутся, – рассказывает Андрей Хвальский. – Обращался к медийным людям, стучался в разные сообщества в интернете. Но тогда, в 2011 году, мало кому была интересна эта история. Я писал письма на завод имени Калинина, где в 1941 году работала Вера Авлащикова, но ответа не получил.

В 2013 году Андрей Хвальский передал оригиналы документов и писем из найденной блокадной сумочки в краеведческий музей в городе Ломоносов. На одной из музейных выставок они были показаны в витрине, посвящённой блокаде Ленинграда, с пояснением: «Судьба семьи неизвестна». О поиске владельцев блокадной сумки на время забыли, хотя копии документов продолжали кочевать по интернету. А в марте того же года к поиску подключилась петербурженка Елена Алексеева, много лет разыскивающая своих пропавших во время войны родных и уже имеющая опыт поисковой работы. Информацию о блокадной сумке она разместила сразу в нескольких крупных группах в соцсетях.

— Интерес к судьбе семьи Веры Авлащиковой стал нарастать, как снежный ком, стали писать не только петербуржцы, но и жители других стран, даже из Америки, – рассказывает Елена Алексеева. – Все хотели помочь разыскать эту семью, выдвигали версии, спорили, сопоставляли даты и факты. Например, стало понятно, что сумку с документами, скорее всего, у Веры украли. Взяли оттуда деньги, а остальное бросили на чердаке. Правда, многих озадачил тот факт, что вор не отоварил продовольственные карточки. Оказалось, что в конце августа 41-го года ещё не было дефицита продовольствия, поэтому многие ленинградцы не спешили получать свои пайки, о чём им уже осенью пришлось горько пожалеть. Когда к поискам в интернете подключились десятки тысяч человек со всего мира, удача, наконец, улыбнулась поисковикам – в одной из старых адресных баз на Петроградке нашли Веру Кирилловну Кондратьеву. Там же оказалась прописана и её сестра Клавдия. Остальное уже было делом техники. Сотрудники ломоносовского краеведческого музея позвонили в указанную квартиру, нашли там родных Веры Кирилловны и сообщили, что сумка, потерянная в 1941 году их бабушкой, нашлась. Это произошло за неделю до празднования 71-й годовщины дня Победы.

Конец этой детективной истории рассказали дочери Веры Авлащиковой и её двоюродной сестры – дочери Клавдии. Обеих зовут Иринами. Они рассказали о судьбе бабушки Веры. Оказалось, что эта самая бабушкина блокадная сумка сыграла роковую роль в жизни их семьи.

— Моя мама Вера Авлащикова родилась в деревне Большево под Гатчиной в большой семье, – вспоминает Ирина Лаптева, в девичестве Кондратьева. – В детстве мама получила травму: когда дети разыгрались в бане, мачеха стукнула её ладонью по уху, после чего девочка почти полностью оглохла. Учиться в школе она уже не могла, поэтому её отправили в Ленинград, где она работала нянькой в хорошей семье. Когда Вера выросла, познакомилась с Владимиром Кондратьевым – он тоже был деревенским, но перебрался в Ленинград. Семья их жила дружно, к началу войны у них было уже трое детей. Старшей Людочке – восемь лет, младшей Раечке – три годика, среднему сыну Боре – четыре. Мама говорила, что Боря был похож на папу, а Раечка – на неё. Братик Боря был левшой, любил поиграть – брал левой рукой молоток и колотил им по полу, приговаривая, что будет, как дядя Миша. Наш дядя Михаил Кондратьев был известным краснодеревщиком.

Ю.Кучук.

Фото из фондов краеведческого музея города Ломоносов.

Окончание в следующем номере.

В 2022 году Россия широко отметила 350 лет со дня рождения Петра Великого. В мае 2023 года мы праздновали 320-летие Петербурга. К сожалению, в нынешнем году вряд ли запланированы торжества по поводу 350-летия ближайшего друга и сподвижника Петра Алексеевича светлейшего князя Александра Даниловича Меншикова, среди многочисленных заслуг которого есть очень важные для нас моменты: обустройство усадьбы в селе Копорье (ныне Ломоносовский район), основание  Ораниенбаума (ныне город Ломоносов), строительство Кроншлота и Кронштадта.

Александр Данилович Меншиков родился 6(16) ноября. Лет десять назад историки вроде бы сошлись на том, что годом рождения Меншикова следует признать 1673-й, а местом его рождения Москву. Меншиков не был родовит с точки зрения старомосковской боярской знати, однако он вовсе не простолюдин, а шляхтич – так именовали польско-белорусское дворянство. Отец его, Даниэль Менжик, воевал против России на стороне Польши, попал в плен и в 1664 году принял православие. Он женился и обосновался в Москве, получив хорошую должность в конюшенном ведомстве. По мнению современных историков, Менжик-Меншиков погиб в 1695 году.

Александр Меншиков в 1687 году попал в денщики к молодому царю Петру Алексеевичу и сразу же стал его личным другом и доверенным лицом. Кстати, будучи в Европе в составе Великого посольства, Меншиков, как и сам Пётр Алексеевич, прошёл обучение на голландских верфях – и получил звание корабельного мастера. И уместно вспомнить, что с советских лет всех, кто испытывает интерес к личности А.Д. Меншикова, интересует вопрос: был ли тот обучен чтению и письму? Заботясь об образовании недорослей, царь Пётр вряд ли мог долго терпеть рядом с собой невежественного мужлана.

Меншиков сделал головокружительную карьеру от денщика до военачальника, видного государственного деятеля. Почти тридцать лет он, фактически, был вторым лицом в государстве. Память об этом жила в России до конца 19-го века.

Очернение светлейшего

Позже возобладал иной подход – с побасенками о пирогах с зайчатиной и отце-конюхе. С тех пор Александра Даниловича Меншикова, образно говоря, «мажут» чёрной краской. Удивительное единодушие в негативной оценке этого неординарного человека проявляли как некоторые дореволюционные авторы, так и многие деятели советской эпохи. Их дело не пропало: массированное очернение светлейшего в ракурсе борьбы с коррупцией ведут нынешние депутаты и чиновники, а также их единомышленники из числа прикормленных «специалистов» в разных сферах.

Сомнения в справедливости такой оценки личности А.Д. Меншикова множатся со второй половины 20-го века, но постсоветские «властители дум» по-прежнему преподносят нам Меншикова как удачливого фаворита Петра Великого: этакий мошенник, ловкий царедворец и вор. Образ, сформированный сто с лишним лет назад, известен по историческим романам, популярным публикациям и кинофильмам: по мнению многих творческих деятелей, работающих в сфере культуры, именно таким был плутоватый и вороватый холоп Алексашка. Вопреки публикующимся трудам подлинных историков в новейших российских фильмах образ Меншикова не изменился. Как и прежде, нас уверяют, что это был изворотливый мошенник и коррупционер:  например, в сериалах по книгам современных авторов: «Пётр  I. Завещание», «Тобол». Образ Меншикова привычно принижен и трактован весьма примитивно в пафосном фильме, снятом к 350-летию Петра Великого: «Пётр I. Последний царь и первый император».

ГОРОД  КОПОРЬЕ

Жителям города Ломоносов, основателем которого был Меншиков, и Ломоносовского района Ленобласти следовало бы помнить некоторые нюансы. Год 1703-й знаменателен не только закладкой в дельте Невы крепости Санкт-Питер-бурхъ, ставшей ядром новой столицы России, но и другими событиями. В начале Северной войны – после освобождения значительной части земель ингерманландской провинции, в 1703 году Пётр I объявил город Копорье (ныне село) временным административным центром отвоёванной территории. Слово «город» было равнозначно понятию «крепость»: укреплённое поселение. До шведской экспансии город Копорье был административным центром Копорского уезда Водской пятины Новгородской земли. В том же 1703 году Александр Меншиков удостоен ордена святого апостола Андрея Первозванного – это первый российский орден, учреждённый Петром I. Александр Данилович неоднократно бывал в Копорье, в том числе и с семьёй. В 1710-1711 годы он начал обустраивать свои новые владения – будущий Ораниенбаум, одновременно возглавляя строительство на острове Котлин – будущий город Кронштадт.

Много материалов о Копорье собрала Ольга Ивановна Южакова, которая более двадцати лет занимается историей крепости и поселения. В 1711 году в Копорье было начато строительство деревянного дворца и обустройство дворового комплекса с каменным двухэтажным зданием комендантской канцелярии со складскими помещениями и тюрьмой на первом этаже, деревянными постройками (поварня, комендантская баня, людские покои, конюшня) и большим садом. Сам дворец представлял собой одноэтаж-ное здание, крытое черепицей, с высоким цокольным этажом и нарядным крыльцом. Утратив военное значение, Копорье стало источником леса для строительства на острове Котлин. С копорских складов везли фураж и продовольствие для меншиковских дворцов. Продовольствие шло на содержание обслуги и прокорм несметного числа гостей на торжественных приёмах, в том числе устраиваемых Петром I.

Ольга Бардышева, 2023 год.

Фото из открытых источников.

Продолжение в следующем номере.