Наверняка многие смотрели телесериал о Софье Бловштейн, больше известной как Сонька -Золотая Ручка. На основе материалов уголовных дел начала ХХ века в кино воссоздаются её самые виртуозные и знаменитые аферы. Соньку-Золотую Ручку принято считать одной из самых известных воровок, аферисток и мошенниц. О ней слагались легенды, но мало кому известно, что одна из её последовательниц, а возможно, и прототипов, родилась в посёлке Стрельна Петродворцового района Санкт-Петербурга. Её настоящее имя – Хая Сегалович. Долгое время, если так можно выразиться, она работала на своей территории, облапошивая жителей Петербурга, и в том числе Петергофа, Стрельны, Ораниенбаума. Затем сфера действия её криминального таланта распространилась и на другие российские города, а также на Запад и буквально накрыла Америку. Исторические документы рассказывают, как это было.

Окончание. Начало в № 44 от 03 ноября 2023 года.

Обещая соискателям похлопотать, она просто собирала деньги. Так, она стала нанимать людей на должность управляющего золотыми приисками, которыми якобы владела в Сибири. У кандидатов она брала солидный денежный залог – и прекращала общение. В полицию из них никто не обращался, считая, что у генеральши были большие связи. Она ухитрилась продать одному золотопромышленнику особняк на Невском проспекте, хозяином которого был поэт Н.А. Некрасов, и, получив деньги, бесследно исчезла. А счастливый покупатель был арестован полицией. Она не гнушалась продавать поддельные картины, слитки фальшивого золота, а однажды даже угнала автомобиль и сдала его в ломбард.

Генерал фон Штейн ни о чём не подозревал. А Ольге всё сходило с рук, благодаря влиятельным покровителям. И всё-таки нашлись люди, написавшие заявление в прокуратуру. Однажды она придумала, что некая тетушка в Париже оставила ей богатое наследство, разместив об этом сообщение в газете. Она даже подделала телеграмму, в которой говорилось о поступлении крупной суммы денег, и демонстрируя её своим знакомым, уговаривала их помочь деньгами «на оформление наследства». Принимая поздравления от светского общества, она набрала кучу займов без расписок. Но афера не удалась: один из чиновников министерства иностранных дел обнаружил подделку, и летом 1906 года генеральша попала под следствие. Следствие закончилось в 1907 году: обвинение насчитывало 120 эпизодов. Дело принимало серьёзный оборот: впереди маячила каторга. Ольгу отправили в дом предварительного заключения, однако она умудрилась притвориться больной, и ей заменили меру пресечения на домашний арест. Депутат государственной думы Осип Яковлевич Пергамент, который являлся поклонником Ольги, её советником и адвокатом, помог ей бежать за границу. И Ольга фон Штейн через Финляндию благополучно добралась до Америки, где и проживала по фальшивым документам. Именно в то время по Европе и США прокатилась волна преступлений, почерк которых очень напоминал Сонькин, хотя Золотая Ручка отбывала свой срок на Сахалине. Наконец, преступница была арестована полицией. И хотя она назвалась эрцгерцогиней Софьей Бек, было выяснено, что на самом деле зовут её – Ольга фон Штейн. Она была задержана полицией благодаря письму с просьбой о переводе денег, написанному ею из Нью-Йорка. Местонахождение беглянки было установлено, и её депортировали обратно в Россию. 9 декабря 1908 года слушания по делу Ольги фон Штейн возобновили. Однако опять столкнулись с трудностями, так как почти все свидетели, проходившие по делу, стали дружно отказываться от показаний. Защищал обвиняемую самый известный тогда в Петербурге адвокат Бобрищев-Пушкин. Стараниями адвоката была снята статья за побег. В то время, когда Ольга пряталась в Америке, скончался её муж – генерал фон Штейн. Это оказалось смягчающим обстоятельством, так как в наследство Ольга получала дом и могла, продав его, частично возместить ущерб пострадавшим. Адвокат подкупал и договаривался со свидетелями, дело почти удалось развалить. Но в конце процесса обвинение вызвало своего тайного свидетеля. Им оказался дворник Тимохин, служивший в доме фон Штейна. Именно ему обманутые и потерявшие свои сбережения посетители дома часто рассказывали свои истории обмана, о чём под присягой он и поведал на суде. Вот так «злым гением» аферистки стал обычный дворник: его не брали в расчёт ни Ольга, ни её адвокат, а оказалось зря. В итоге за присвоение чужого имущества и за растрату Ольгу фон Штейн осудили, но всего на 16 месяцев. В марте 1910 года Ольга фон Штейн вышла из Царскосельской женской тюрьмы. Освободившись, овдовевшая к тому времени генеральша вступила в фиктивный брак с обедневшим бароном фон дер Остен-Сакеном, пообещав ему за это 10 000 рублей. В итоге Ольга получила дворянский титул, а её новоиспечённый супруг Остен-Сакен Владимир Александрович денег так и не дождался. Получив громкую фамилию, баронесса продолжила заниматься любимым делом. Она начала создавать несуществующие финансовые учреждения, придумывать финансовые «пирамиды». Баронесса фон дер Остен-Сакен не грабила банки, она их создавала. Так, приехав в Одессу, она открыла банк «Империал» и первая сделала крупный вклад. Учредителями банка, конечно, были подставные лица. Банк обещал вкладчикам довольно выгодные условия. Собрав крупную сумму, баронесса исчезла вместе с деньгами. Но при этом, покидая Одессу уже как потерпевшая, грозилась расправой над мошенниками. Полиция смогла арестовать только мелких клерков. Занималась она и подделкой векселей, шантажом чиновников, обманом граждан и многим другим. В 1915 году на неё снова заводят дело. 4 мая 1915 года в окружном суде Петрограда начались слушания по нему. Обвинения за мошенничество серьёзные. 21 февраля 1916 года Ольгу приговорили к 5 годам тюремного заключения.

Революция 1917 года позволила Ольге досрочно освободиться по амнистии и снова приняться за старое. Она придумала очередную аферу: обещала людям обмен драгоценностей, ювелирных украшений и денег на дефицитные продукты. Она получала от людей ценности, а жертвы мошенницы оставались ни с чем. Эту женщину остановить было уже невозможно. В январе 1920 года она снова арестована и на этот раз приговорена к пожизненному заключению. Последним местом её заключения была трудовая колония в Костромской губернии. Баронессе было уже за пятьдесят, казалось бы, пора остановиться, но она находит союзника и в колонии. Ей, уже немолодой, удалось соблазнить начальника колонии Павла Кротова, годившегося ей в сыновья. Тот добился досрочного освобождения возлюбленной. По амнистии 7 ноября 1920 года срок ей сократили до 5 лет, а к следующей годовщине Октября снизили ещё на год. Из колонии Ольга вышла в августе 1924 года и уехала в Москву. Вслед за ней в Москву отправился и Кротов. Там они стали промышлять получением денег по подложным документам. Затем, пользуясь ситуацией в стране, а это были времена НЭПа, парочка открыла предприятие, якобы высылающее различные товары после предварительной оплаты. Разумеется, после предоплаты, никаких товаров покупатели не получали. В конце концов, мошенников арестовали. Их автомобиль попал в засаду, и Кротов был убит в перестрелке. Ольга выставила себя жертвой, свалив всю вину на покойного. В результате она получила всего год условно и переехала в Ленинград. Что с ней стало дальше, доподлинно неизвестно. Версий и слухов много. По одной из них – она снова вышла замуж за инвалида-красноармейца, с которым в 30-е годы торговала на рынке квашенной капустой. По другой – она как-то встретила дворника Тимохина. Старики узнали друг друга, простили все обиды и зажили вместе. И часто на рынке видели старуху, торгующую квашенной капустой. А по некоторым слухам – Ольге всё же удалось уехать за границу, где она и прожила в достатке до конца своих дней. Но, в любом случае, эта женщина остаётся в истории самой красивой и самой удачливой аферисткой начала ХХ века.

В.Павлов.

Фото сверху: Хая Сегалович.

Фото из открытых источников.

Оказавшись в селе Копорье в Ломоносовском районе Ленинградской области, туристы, в первую очередь, спешат полюбоваться древнерусской крепостью: и впрямь, даже в своём не самом лучшем состоянии она производит сильное впечатление. У большинства посетителей на этом программа посещения Копорья завершается. И лишь немногие знают, что, поднявшись наверх, можно познакомиться с ещё одним заповедным местом. Ориентиром для его обнаружения служат местный дом культуры и воинский мемориал, установленный в память героев Великой Отечественной войны.

Окончание. Начало в № 42 от 20 октября 2023 года, №44 от 3 ноября 2023 года.

Крупный рогатый скот молочный – чистокровный ангельский (120 коров и 4 быка). Ежегодно выращивается 15-20 телят для ремонта стада. Племенные бычки продаются. Молочные скопы сбываются в Петербург. Овцы английской мясной породы до 50 штук. Свиньи, помесь китайских с беркширами, до 150 штук. В лесу произведена тщательная таксация. Оборот 90-летний. Производятся опыты посева сосны». Последними владельцами усадьбы Гревова были Александр Дмитриевич и его сын Лев Александрович Зиновьевы. Александр Дмитриевич Зиновьев, наследник Дмитрия Васильевича, не жил в имении постоянно. Семья приезжала только на лето. Александр Дмитриевич с 1897 по 1917 годы являлся губернским предводителем дворянства, и одновременно с этим, с 1903 по 1911 годы, – петербургским губернатором. В семье Александра Дмитриевича родились семь сыновей. Судьба их сложилась по-разному. Особенно трагичной оказалась она у старшего сына Александра. Во время войны с Японией, будучи конногвардейцем, Александр добровольно ушёл на фронт, где выполнял важные поручения в тылу врага. Одна из таких вылазок оказалась роковой. Сохранилось подробное описание боевого эпизода, связанного с гибелью Александра Зиновьева: «Выполняя задание, сотник Зиновьев, уже послав в штаб важное донесение, 10 мая находился в тылу японских войск у подножия высокого лесистого холма. Он поднялся на верхушку холма, надеясь высмотреть оттуда движения японских частей. Но был замечен японцами, которые окружили холм и хотели взять его в плен. Не желая сдаваться, он стал отстреливаться из револьвера, но был ранен в ногу. Приподнявшись, на расстоянии 20 метров тяжело ранил ближайшего японского солдата. Тот, несмотря на ранение, стал стрелять и попал Зиновьеву в сердце». Получив официальное сообщение о гибели сына, Александр Дмитриевич, сам бывший офицер конного полка, через английское посольство получил документы из японского штаба – карту военных действий и подробный план места боя, а также указание места могилы. Сообщалось, что тело сотника Зиновьева было предано земле со всеми воинскими почестями. Кроме того Зиновьев-отец получил посылку с тщательно уложенными шейными образками, бумажником с письмами, залитыми кровью, и часами убитого сына. После окончания русско-японской войны родной брат погибшего, корнет Георгий Зиновьев, со своим сослуживцем был командирован конным полком, чтобы перевезти прах убитых офицеров полка в Россию. По имевшимся картам они легко нашли могилу Зиновьева в Маньчжурских горах. В память о погибшем юноше убивший его японский воин Сатаро ежегодно заказывал панихиды в православном храме воскресения Христова в Токио. О трагической гибели юноши много говорили в Петербурге. Поэт Вячеслав Иванов, находившийся в родстве с семьёй Зиновьевых (погибший Александр был племянником его жены, Лидии Зиновьевой-Аннибал), посвятил ему стихи «Месть мечная», где были такие строки: «Поникли нежные посевы, встаёт врагами вал морей, и жертв невольных чьих-то гневы у тёмных косят алтарей». Памятью об Александре Зиновьеве стал и карандашный эскиз художника Ильи Репина: на нём изображён эпизод последнего боя конногвардейца. Трагедия не обошла и других сыновей Зиновьева: сын Николай в 1911 покончил собой в возрасте 20 лет. А в 1914 году в Восточной Пруссии погиб ещё один сын, Георгий. Все трое были похоронены на фамильном кладбище в Копорской крепости. В 1913 году имение перешло к Льву Александровичу, который был предпринимателем и одновременно занимал должность предводителя дворян Петергофского уезда. У Льва Александровича были большие планы по освоению земель в округе, включавшие проведение Ингерманландской железной дороги (Красная Горка – Копорье – Котлы – Веймарн), масштабное строительство дач, но вихрь революции разрушил все эти начинания. В отличие от представителей других дворянских родов, сгинувших во время октябрьской революции, Александр Дмитриевич смог вместе с семьёй покинуть бушевавшую Россию и, как оказалось, навсегда.

Сегодня от благополучного состояния былых зиновьевских времён в Копорье не осталось практически ничего. Усадьба Гревова пребывает в явном запустении. От господского дома сохранился только поросший мхом фундамент. По одной из версий, дом разобрали и перевезли на одну из высокопоставленных дач в 50-е годы прошлого века. Немногим больше сохранилось от находившегося рядом с ним через дорожку павильона Эрмитаж, от которого остались лишь стены. Но, несмотря на царящую разруху, и сегодня портик оранжереи выглядит по-своему эффектно. Остатки хозяйственных построек – также одна из немногих весточек из прошлого усадьбы Гревова. А в усадебном парке и сейчас шумят вековые деревья – живые свидетели пребывания рода Зиновьевых на копорской земле. Удивительное постоянство хозяев, на протяжении века передававших усадьбу по мужской линии старшим сыновьям, делает  её живой летописью известного дворянского рода Зиновьевых. Это большая редкость для Санкт-Петербургской губернии, где имения достаточно часто переходили из рук в руки. И это место в Копорье, несмотря на своё состояние сегодня, стоит того, чтобы о нём знали и помнили, дабы не предавать забвению историю земли копорской.

А.Абалов.

Фото из группы «Южный берег» в соцсетях.

Фото сверху: Семеро сыновей губернатора Зиновьева