Продолжаем публикацию автора сообщества «Южный берег Финского залива», который рассказывает о Татьяне Рейнгольдовне Анцевой – создательнице «деревенской гимназии», взявшей своё начало в крестьянской избе в окрестностях села Копорье Петергофского уезда, ныне Ломоносовского района Ленинградской области. В ушедшем году исполнилось 105 лет со дня её смерти.

Продолжение. Начало в №№ 2, 3, 4, 5, 6, 11.

Полоса террора

Надежды на возобновление учебного процесса возлагались на следующий, 1918 год. Однако основательнице гимназии он принёс ещё больше испытаний. Цепь тревожных осенних событий началась с визита представителей местного комитета бедноты. 19 октября ими был произведён тщательный обыск во всех зданиях гимназии. Через два дня обыск был повторён членами комитета бедноты вместе с представителями комитета по реализации урожая. 26 октября последовал новый обыск, произведённый той же комиссией совместно с военным комиссаром. 28 октября — очередной обыск, произведённый двумя военными комиссарами Врудской волости и членом комитета бедноты деревни Терпилицы. Ими была произведена полная опись имущества и наложены печати на шкафы с книгами, учебными пособиями, аптечку и даже комнату с личными вещами Татьяны Анцевой. При этом на момент проведения обысков власти не имели единого мнения о будущем усадьбы. Так, комиссия по реализации урожая предполагала поселить в селе Татьянино коммуну из бедных крестьян, в то время как военные комиссары анонсировали организацию сельскохозяйственных курсов. И те, и другие были единодушны лишь в одном: Анцева подлежала выселению как старая учительница, неугодная новым властям. Понимая, к чему всё идёт, Анцева обращается в губернский совет с просьбой в экстренном порядке взять под охрану здание и имущество гимназии, защитив его от грозящей реквизиции, а также о содействии в открытии гимназии-интерната. О том, какая непростая ситуация сложилась во взаимоотношениях с местными властями, лучше всего говорит завершающая фраза её обращения в губсовет: «Повторяю просьбу, прежде всего, вывести меня из полосы террора».

Амнистия

И помощь, действительно, поступает. Отдел народного образования при Петроградском губсовете предложил Врудскому совдепу воздержаться от какой-либо реквизиции зданий и имущества гимназии-интерната, принадлежавшей Анцевой, так как предполагал использовать помещение и имущество в просветительских целях, по соглашению с местным отделом народного образования. Однако загвоздка заключалась в том, что в Врудском совдепе ничего не знали об обысках и реквизициях, произведённых в гимназии. Они были произведены властью волостного военного комиссара, который, узнав о борьбе Анцевой за своё детище, не нашёл ничего лучше, как арестовать её. Мандат гласил: «На основании переговоров лично по телефону с уездным комиссаром и на основании декрета о мобилизации лошадей три лошади гражданки Анцевой конфискуются, и владелица арестовывается и с лошадьми направляется в Ямбургский военный комиссариат». Арест последовал 3 ноября, после чего арестованная была направлена сначала во Вруду. Здесь лошади были оставлены в военном комиссариате, саму же Анцеву препроводили в Ямбург. Судя по всему, довольно быстро выяснилось, что дело Анцевой «шито белыми нитками». Во всяком случае, Ямбургский военный комиссар удовлетворился объяснениями арестованной, освободив её из-под стражи. Более того, амнистию от мобилизации получили и лошади как принадлежавшие временно закрытому учебному заведению. Однако борьба только начиналась. Местные власти вовсе не желали идти на попятную, и прежде всего – военный волостной комиссариат. Надо сказать, что в лице военного комиссара Врудской волости Александра Елисеева Анцева встретила упорного и беспощадного противника. Угрозы выселения, описанные выше, стали лишь предвестником более жестких мер, которые Врудский военком был готов пустить вход. И дальнейшие события это полностью подтвердили.

Игнорируя постановление Ямбургского комиссара, Елисеев возвратил Анцевой только двух лошадей, заявив, что одну он конфискует на основании телефонных переговоров того же 4 ноября с Ямбургским комиссаром.Через неделю, 11 ноября, перед поездкой в Петроград, диалог продолжился. Анцева просила выдать письменное подтверждение о конфискации одной лошади, но получила отказ в достаточно экспрессивной форме. «Вы под меня подкатываетесь, – кричал комиссар, – лошадь взята временно, через 3 дня я её пришлю Вам». Однако шли дни, а конфискованная лошадь так и не вернулась в Татьянино.

Конфискация

Очередной визит во врудский комиссариат состоялся 21 ноября, однако вместо получения лошади Анцева услышала в свой адрес угрозы «Гороховой, Кронштадтом и даже виселицей». «Ваши сверстники уже давно висят», – кричал комиссар, жестом показывая, как их вздёргивали. Видимо, не желая и далее вести неприятные для себя диалоги с настойчивой хозяйкой школы, 25 ноября по мандату Врудского военного комиссара Анцева была вновь арестована и с остальными двумя лошадьми и шарабаном из реквизированного школьного имущества доставлена во Вруду. Шарабан был конфискован Врудским военным комиссаром, а арестованная с двумя лошадьми совершила уже знакомое путешествие в Ямбург. 26 ноября Анцева была посажена в Ямбургскую тюрьму, откуда освобождена 2 декабря с обязательством явиться по первому требованию органов власти. В тот же день вернувшись вечером домой, Анцева нашла свою семью крайне напуганной. С утра в Татьянино явилась группа лиц из пяти человек, которые, не предъявив ордера, вновь стали производить тщательный обыск во всех зданиях школы и опись всего имущества, не отделяя школьное от личного. Комната Анцевой была заперта. Дети, обычно спавшие в ней, вынуждены были за отсутствием кроватей разместиться на полу в другой комнате. В самой же запертой комнате всё содержимое шкафов и шкатулок оказалось перерытым. Несмотря на протест жильцов, все комнаты, в том числе и с личными вещами, были опечатаны. Та же участь постигла шкаф и кладовую с посудой. Таким образом, в промежутке с 19-го октября по 2 декабря в школьной усадьбе были проведены 5 обысков, причём дважды составлялась опись имущества. Добычей властей стали три конфискованные лошади, шарабан, дамский велосипед уехавшей учительницы, комнатный телефон, пуд мыла и пуд 10 ф. керосина. Кроме того, по предписанию исполнительного комитета Врудского совдепа, были взяты «во временное пользование» 40 стульев; масса театрального реквизита и принадлежностей для сцены; 150 штук иллюминационных фонарей; шнуры; проволока. Все эти предметы, взятые на октябрьские торжества, своевременно не были возвращены гимназии. Ещё 10 парт, классные доска и стол отправились по соседству – в Терпилицкое училище

Продолжение следует.

А.Абалов.

Фото предоставлены автором, использованы архивные снимки и материалы.