Историю Санкт-Петербурга и его окрестностей, в том числе города Ораниенбаум, ныне Ломоносов, рассказывает в своём дореволюционном произведении доктор богословия и искусствовед А.И. Успенский. Книга называется «Историческая панорама Санкт-Петербурга и его окрестностей», предисловие Г. Балицкого, 1913 год издания. Сегодня – рассказ о Петергофе из 8-й части этой книги «Петергоф, Ораниенбаум и Гатчина».

Продолжение. Начало в №№ 3, 4, 5, 6, 8, 9, 10, 11, 12, 13.

Большой дворец

«Постройка Большого Петергофского дворца начата была в 1715 году. В журнале Петра Великого об этом читаем: «дом заложить каменный и подвести канал от него к морю».  Строителем этого дворца был архитектор Леблон. Первоначальное здание дворца составляет среднюю часть настоящего, обращённого главным своим фасадом к морю. Бурхгольц, посетивший Большой Петергофский дворец в 1721 году, так описывает его: «Главный корпус дворца состоит из двух этажей, из которых нижний только для прислуги, верхний – для царской фамилии. Внизу большия прекрасныя сени с колоннами, а вверху – великолепная зала, откуда открывался прекрасный вид на море; и можно рассмотреть вдали – направо Петербург, а несколько левее – Кроншлот. Комнаты дворца вообще малы, но красивы, украшены хорошими картинами и уставлены красивой мебелью. Замечателен в особенности кабинет царя, где находится небольшая библиотека, состоящая из разных голландских и французских книг; кабинет этот отделан одним французским скульптором и отличается своими превосходными резными украшениями. Из числа многих картин в доме помещена одна над крыльцом, очень большая, представляющая сражение, в котором русские избивают и обращают в бегство шведов. Царь написан на картине превосходно и чрезвычайно похоже, можно указать также князя Меншикова и многих других генералов». Как можно судить по камер-фурьерским журналам, Пётр Великий во время своих посещений Петергофа большую часть времени проводил в Монплезире, хотя не забывал и своего Верхнего, то есть. Большого дворца. Впервые об этом дворце мы здесь читаем под датой 6 октября 1719 года: «Царское величество   по утру осматривал работы и кушал в верхних палатах; потом гуляли (Пётр и Екатерина первая) в Монплезире и ночевали в верхних палатах». 15-го июля следующаго года «их величества кушали в верхних палатах, и ловил   рыбу в море». Пётр с Екатериной обедали здесь 18 и 19 сентября того же года, 4 июля, 21, 22, 29 и 30 августа 1721 года. Несомненно, бывал здесь государь и в остальные довольно частые приезды, но об этом в камер-фурьерских журналах не упоминается. Императрица Екатерина I приехала в Петергоф 18 июля 1725 года, причём свита ея ужинала в верхних палатах, сама же государыня отправилась в Монплезир. Во время остальных своих посещений Екатерина неоднократно бывала в Большом дворце. Пётр II и Анна Иоанновна также бывали здесь».

Золочёная комната

«Интересное дело возникло в 1731 году по поводу якобы худого содержания петергофских дворцов. В одном из документов (за названный год) государственного архива министерства иностранных дел  читаем: «9 января обретающийся при петергофском ея императорского величества доме комиссар Фёдор Баулов допрашиван, в допросе сказал. Вопрос. Чего ради и чьим несмотрением ея императорского величества петергофского дома сад и галлереи запущены, что едва не все развалились, в оных садах лошади паслись ли и буде паслись, по какому приказу, чьи оныя лошади были, и в которых садах». Комиссар, во избежание для себя неприятности, благоразумно ответил: «Дом ея императорского величества не запущен и не токмо запущен, но и вновь много пристроено, о чём ясно значит в Канцелярии от строений в поданных рапортах, а галлереи хотя и требуют починки, но по возможности укрепляются, а лошадей я нигде не видел, чтобы ходили в садах». Особенно много позаботилась о Большом Петергофском дворце императрица Елисавета Петровна. С 1746 года Большой дворец совершенно перестраивается по проекту графа де-Растрелли; к главному фасаду пристраиваются два флигеля, и вообще вся внешность здания получила один характер архитектуры. Существует легенда, будто при утверждении рисунков внутренней отделки комнат, императрица Елисавета Петровна приказала одну из зал, в которой обыкновенно принимали и угощали купцов, как можно более позолотить, заметив при этом, что торговые люди любят золото. Угощение купцов в одной из зал дворца подтверждается и записями в камер-фурьерских журналах.

Стулья из дворца

Что касается меблировки Большого Петергофского дворца при императрице Елисавете Петровне, то названный дворец в этом случае не был счастливым исключением из других дворцов и был очень беден мебелью, по крайней мере, в количественном отношении. Стулья здесь были – золочёной или красной сафьяновой кожи, простые кожаные, без позолоты и резьбы, сосновые, плетёные и другие. «Двор в то время, – пишет императрица Екатерина вторая  в своих записках, – был так беден мебелью, что зеркала, кровати, стулья, столы и комоды служили нам в Зимнем дворце, перевозились вслед за нами в Летний дворец, оттуда в Петергоф и даже ездили с нами в Москву. При этих перевозках много мебели ломалось и билось и в таком изломанном виде ставилось на своё место, так что и пользоваться этой мебелью было довольно трудно. Так как требовалось особое разрешение императрицы на то, чтобы получить мебель, а добраться до императрицы было весьма трудно и даже невозможно, то я решилась покупать на свой счёт мало-помалу комоды и другую более необходимую мебель как для Зимнего, так и для Летняго дворца, и, переезжая из одного дворца в другой, я находила всё на своём месте, избегая к тому же ломки при перевозке». В архивных документах очень нередко встречаются сведения о том, что на лето к приезду Елисаветы Петровны в Петергоф тамошние дворцы обставлялись мебелью, взятой напрокат из Канцелярии от строений или из Екатерининского дворца. Когда государыня уезжала из Петергофа, возвращалась отсюда и мебель по своим местам».

Продолжение следует.

Подготовил Г.Халемский.

Фото предоставлены автором

В этом году 19 апреля исполнилось 95 лет со дня образования газеты Ломоносовского района Ленинградской области «Балтийский луч». Её первый номер был подписан в печать и вышел в свет 19 апреля 1931 года. Несколько первых лет после своего рождения газета Ораниенбаумского, ныне Ломоносовского района Ленинградской области, называлась «Вперёд». Продолжаем серию публикаций, посвящённых этому старейшему печатному изданию.

Про рекламу и лёгкую наживу

Полвека назад в посёлке Лебяжье Ломоносовского района Ленинградской области открылся новый универмаг. 500 метров торговых площадей, свободный доступ к товарам на полках – просто космос по тем временам. И самое главное,  доступ ко всем товарам в универмаге был открытым, без традиционных для советской торговли прилавков. Автор заметки «Первая ласточка» в районной газете «Балтийский луч» высказывает предположение, что лебяженский универмаг – это чуть ли не первая торговая точка в Ленинградской области с подобным новшеством. «И всё же были сомнения. К сожалению, есть ещё отдельные людишки, ищущие лёгкой наживы. А как начнётся недостача, то и в коллективе разлад пойдёт, – цитирует автор статьи директора универмага Р. Морозову. – Ездили мы в Прибалтийские республики, в Гатчину, Волосово, перенимали опыт у ленинградских коллег. И вот решили». В тогдашнем лебяженском универмаге было три отдела: культтовары, готовое платье и посудо-хозяйственный. «Все – от книг и духов до комнатного гарнитура – можно приобрести в новом универмаге», — отмечает журналист «Балтийского луча». О том, что конкретно могли приобрести жители Ломоносовского района пятьдесят с небольшим лет назад в местных магазинах, можно судить по редким для той эпохи рекламным объявлениям в той же районной газете «Балтийский луч». Правда, советский человек был убеждён, что хорошую вещь рекламировать не будут. И ошибался. Потому что среди рекламируемых попадались не просто хорошие, а очень хорошие товары, но дорогие, не каждому по карману. И, собственно, чтобы побыстрее выручить за них неплохие деньги, их и рекламировали. Это была отчасти наивная, отчасти весьма передовая по графической форме советская печатная реклама. Сегодня это уже отдельный предмет внимания искусствоведов и культурологов.

Про этилон, «болонью»
и пелакс

А теперь депортируемся в 1971 год. Средняя заработная плата, по данным статистики, составляет 118 рублей, максимальная пенсия — 120 рублей, минимальная — 45 рублей. Именно летом 1971 года вышло постановление президиума верховного совета СССР о повышении минимальных пенсий рабочим и служащим до 45 рублей, колхозникам  до 20 рублей. Магазины Ломоносовторга предлагали в тот год покупателям женские зимние пальто по цене 90-130 рублей, женские демисезонные пальто за 60-160 рублей, мужские костюмы по цене от 65 до 170 рублей, мужские пальто зимние и демисезонные за 85-170 рублей. Брюки стоили от 20 до 30 рублей. В мире 1970-х царит синтетика, и рекламные объявления пестрят модными тогда и не очень понятными сейчас названиями: нейлоновые мужские сорочки производства Франции, плащи женские «болонья», пальто из нейлона на пелаксе, плащи тереленовые. Газета «Балтийский луч» сообщает о выпуске нового синтетического волокна – элтилона, разработанного учёными ленинградского института текстильной и лёгкой промышленности имени С.М. Кирова. «По сравнению с освоенным в промышленности нитроном новый материал более эластичен, лучше окрашивается, приобретая яркий, интенсивный цвет, хорошо поглощает влагу. Из него можно изготовлять ткани, трикотаж, искусственные меха, ковры», – пишет автор статьи в «Балтийском луче».

Про телевизоры в trade-in

Вернёмся к ассортименту Ломоносовторга. В 1971 году магазин «Спорттовары» предлагал жителям района лыжные ботинки за 18 рублей 90 копеек, лыжи по цене от 4 до 12 рублей, а также моторные лодки стоимостью от 200 до 400 рублей. Магазин «Культтовары» предлагал  приобрести наручные часы, мужские и женские по цене от 26 до 41 рубля, а галантерейный отдел рекламировал женские нейлоновые комбинации производства ГДР и Японии за 21 рубль, а также импортное мужское бельё за 8 рублей 50 копеек. В продаже имелось 21 наименование телевизоров. К тому моменту рынок уже ими насытился, и, судя по всему, расходились они плохо, во всяком случае, чёрно-белые. Настолько плохо, что можно было увидеть редкий для советского времени пример продажи телевизоров, как сейчас бы сказали, по trade-in. К примеру, 29-30 сентября 1971 года в городе Ломоносов проходила выставка-продажа телевизоров «Ладога», организованная ленинградским ордена Ленина заводом имени Козицкого. Покупателям предлагались телевизоры «Ладога-203», «Ладога-204» с кинескопом   59 сантиметров и «Ладога-205» с кинескопом 61 сантиметр. И в период выставки проводился обмен телевизоров устаревших марок на новые «с зачётом стоимости сдаваемых телевизоров и льготными условиями приобретения новых телевизоров в кредит», – сообщает газета «Балтийский луч». Всё,  как сейчас, только вместо автомобиля телевизор 

Продолжение следует.

Подготовила М.Борисова, использован материал из группы
в соцсети «Ломоносовский дневник».

Фото автора, oto-planeta.com, travelask.ru, YouTube, ru.wikipedia.org.