Историю Санкт-Петербурга и его окрестностей, в том числе города Ораниенбаум, ныне Ломоносов, рассказывает в своём дореволюционном альбоме доктор богословия и искусствовед А.И. Успенский. «Издание Московского Товарищества «Образование». Товарищество типолитографии В. Чичерина в Москве, Марьинский участок. 1913 год». Альбом называется «Историческая панорама Санкт-Петербурга и его окрестностей», предисловие Г. Балицкого. Сегодня – рассказ о дворце князя А.Д.Меншикова из 8-й части этого альбома «Петергоф, Ораниенбаум и Гатчина».

Великолепно тихий Ораниенбаум

«Большой Ораниенбаумский дворец. Основатель Ораниенбаума князь Александр Данилович Меншиков название своей дачи заимствовал в Германии. В одном из старинных немецких альманахов (Penelope.1837. Leipzig.), бывших в большой моде в первой половине XIX столетия, была напечатана биография Генриэты Катарины, княгини Ангальтской, рождённой принцессы Нассау-Оранской (1637-1708 гг.). Там говорится, что княгиня, по кончине своего мужа князя Иоганна Георга Ангальт-Дессауского, удалилась в своё вдовье поместье – «великолепно-тихий Ораниенбаум». Это был красивый замок с разными пристройками, воздвигнутыми в 1683-1698 годах на границе Саксонии, в местечке Нигивиц, подаренный ей её мужем. Назвала же она свой новый замок в память своего рода Ораниенбаумом. Вскоре рядом с замком образовался городок, на рыночной площади которого до сих пор красуется в каменной вазе померанцевое дерево, сделанное из железа. В упомянутой биографической статье находим следующее примечание: «Замечательно, что князь Меншиков название Ораниенбаум перенёс в Россию, причём постройки и распланировка Ораниенбаума точно скопированы с Дессауского замка». По словам Пыляева, Меншиков «в 1714 году заложил загородный дом, развёл при нём большой сад с фонтанами, водопроводами, оранжереями, зверинцем, назвав усадьбу Ораниенбаумом». Однако, как можно видеть в найденном нами документе государственного архива министерства иностранных дел, название Ораниенбаум было уже в 1711 году. Некоторые, например, составитель «Географического словаря» Щекатов, относят построение Меншиковым дворца в Ораниенбауме к 1715 году. Но по найденным нами в архиве морского министерства документам видно, что уже летом 1712 года деревня Ораниенбаум была предметом забот князя Меншикова, который в это время задумал прорыть от заложенного или уже построенного дворца канал в Финский залив. По этому поводу А.Д. Меншиков писал 26 мая 1712 года графу Ф.М. Апраксину: «Высокоблагородный и превосходительный господин адмирал, мой особливый благодетель! Писал я ныне к господину вице-губернатору Корсакову, чтобы у меня в Аранибауме выкопать канал, к чему я чаю потребен будет». Фёдор Матвеевич Апраксин (1661-1728) – граф, один их создателей армейского флота и российского военно-морского флота, сподвижник Петра 1, генерал-адмирал, первый президент адмиралтейств-коллегии, сенатор с конца 1717 года.

По дороге в Монплезир

«По нашему мнению, Большой Ораниенбаумский дворец построен А.Д. Меншиковым в 1712-1714 гг. Немец, камер-юнкер Берхгольц, посетивший Ораниенбаум в 1721 году, сообщает следующие интересные сведения о Меншиковском дворце и окружающей его обстановке: «Август, 1-го утром, когда мы встали, явилась жена смотрителя, и мы спросили её, можно ли будет осмотреть Петергоф и Монплезир в то же утро, потому что нам хотелось проехать далее в Ораниенбаум, принадлежащий князю Меншикову. Она отвечала, что перед обедом едва ли это удастся по причине присутствия его величества царя, который неожиданно бывает то тут, то там и при котором они не могут осмеливаться водить чужих, но присовокупила, что государь, вероятно, тотчас после обеда опять уедет в Кронслот и что, если мы в самом деле спешим, чему ей не хотелось бы верить, то нам лучше ехать сперва в Ораниенбаум, до которого всего восемь вёрст, осмотреть его и возвратиться к ней обедать. Мы с благодарностию приняли этот совет, велели запрячь лошадей и поехали по очень весёлой дороге, по и мимо красивого леса. Если бы мы явились в Ораниенбаум на полчаса раньше, то застали бы там самого князя, который только что пред нами уехал. Нам было это очень приятно, потому что без него мы могли свободнее всё осмотреть. Дом построен на горе, и из него превосходный вид. Он состоит их двухэтажного корпуса и двух полукруглых галерей, ведущих к двум, сравнительно слишком большим флигелям. В одном из них будет устроена очень красивая церковь, а другой будет занят большою залою. Внутри перед домом обширный сад, который, однако ж, ещё не совсем приведён в порядок, а перед ними небольшая приятная роща, через которую просечена широкая аллея и проведён канал, находящийся прямо против главного корпуса, откуда прекрасный вид на море. С высоты, на которой стоит дворец, по двум каменным террасам, устроенным одна над другой, спускаются лестницы к большому деревянному крыльцу, а с него в сад, также ещё не оконченный».

С видом на Кронслот

«Сверху, из средней залы дома, виден Кронслот, лежащий почти наискось, напротив, в расстоянии водою не более пяти верст, – далее писал Берхгольц. – Комнаты во дворце малы, но красивы и убраны прекрасными картинами и мебелью. Князь, охотник до купанья, выстроил в Ораниенбауме славную баню с круглою стеклянною крышею, от которой она очень светла. В ней было так жарко, что в платье невозможно было выдержать, и я поэтому, к сожалению, не мог осмотреть её так, как бы желал, тем более, что никогда не видал бани в этом роде. Пруд находится по левую сторону двора; против него выстроено длинное здание для прислуги князя, сквозь которое идут ворота во двор и над которым возвышается большая башня, где будут поставлены дорогие куранты. Башня эта, впрочем, нарушает симметрию всего строения, и царь, как рассказывают, говорил уже князю, что ему надобно или сломать её, или выстроить такую же на другой стороне двора. Думают, что князь решится на последнее и поставит другой флигель, потому что и без того уже строил здесь всё по частям. Сперва он велел сделать только главный корпус, потом для увеличения его пристроены были галереи и, наконец, к ним флигели. Точно также строился и его большой дом в Петербурге. Но это плохой способ строиться; порядочного тут никогда ничего не может выйти, особенно, если работают столько разных архитекторов, сколько их было при построении Ораниенбаумского дворца. Осмотрев всё достопримечательное в Ораниенбауме, мы дали нашему вожатому несколько денег, и он повёз нас обратно в Петергоф». Фридрих Вильгельм Берхгольц (1699-1765 гг.) – голштинский дворянин, известный благодаря подробнейшему дневнику о пребывании в России, который позволяет представить картину придворной жизни на исходе царствования Петра I. Под названием Кронслот, вероятно, имелся в виду форт Кроншлот, или Коронный замок, – памятник истории и архитектуры XVIII века, расположенный к югу от города Кронштадт.

Продолжение следует.

Подготовил

Г.Халемский.

Фото предоставлены автором; wikipedia.org, livejournal.com.

Путешественник и руководитель туристического клуба «Восемь Врат» Дмитрий Бородин знаком читателям «Балтийского луча». Сегодня он рассказывает о зимнем походе с группой туристов по маршруту «Забородье – Гостилицы. Родниковая река Шингарка, руины известкового завода и остатки старинного дворца Разумовских» в Ломоносовском районе Ленинградской области.

В начале зимы мы отправились в поход по Ломоносовскому району. Здешние места притягивают не только красивой природой. Сюда, как правило, путешественники любят наведываться для прогулки по историческим объектам, которых тут очень много. В деревне Большое Забородье мы посетили развалины известкового завода Юнемана, а в деревне Гостилицы   величественные остатки дворца в бывшей усадьбе Разумовских. Кроме того  мы полюбовались на чистейшую родниковую реку Шингарка, которая питает Петергофские фонтаны. В конце похода вместе с самыми выносливыми туристами мы заехали на окраину Петергофа – посмотреть на дворец Бельведер. Но обо всём по порядку. Начало нашего пути вышло не очень гладким. Раньше в Гостилицы ходила прямая маршрутка из Петербурга, которой мы много раз пользовались во время прошлых поездок. На ней мы собирались доехать до Забородья и в этот раз. Она отправлялась от станции метро Ленинский проспект каждые полчаса. Но, приехав на остановку автобуса, мы узнали, что теперь автобус ходит только раз в час. Пришлось стоять на холоде и ждать, а потом ещё час ехать в холодном автобусе. Но мы выдержали. От остановки в деревне Большое Забородье прошли назад около километра. Там у нас есть любимое место – карьер с чистейшей родниковой водой, которая даёт красивый изумрудный оттенок. Дальше идём через небольшой лесок к водопадику на реке Шингарка. Летом он очень красивый. Зимой тоже симпатичный, весь оброс ледяными наростами. Даже трудно представить, что тут бурлила и шумела вода, в которой мы много раз купались летом и даже в апреле. При этом вода здесь, что в летнюю жару, что зимой, одинаково ледяная. Воздух возле реки влажный, поэтому деревья сейчас тоже обросли красивыми снежными наростами. К автобусной остановке возвращаемся через деревню, где нас сурово облаяли собаки, охраняющие местный завод. На окраине тут тоже течёт родниковый ручей, который потом сливается с рекой Шингарка. Мы дошли до интересующего нас объекта. Это развалины печей известкового завода Юнемана. Печи были так добротно построены, что напоминают небольшую средневековую крепость и стоят до сих пор крепко. Да и развалинами они стали не от старости, а потому что местные жители десятилетиями вынимают из них камни, используя их в своих хозяйствах как стройматериал. Мы обследуем остатки двух печей с подземными помещениями, где обжигали известь. Печи сложены из известняка, который добывался в этих же местах, на Ижорской возвышенности. Кое-где известняк в стене дополняется кирпичом. Мощные сооружения, похожие на башни крепости. Заходим внутрь подземелья, которое тоже напоминает нижний этаж крепостной башни. Симпатичное место. Иногда тут даже удавалось встретить летучих мышей, но нынче – никого. Далее наш путь лежал в деревню Гостилицы. Там мы полюбовались развалинами дворца в усадьбе Разумовских. Её первым владельцем был знаменитый фельдмаршал Миних – выдающийся государственный деятель. Он попал под репрессии после дворцового переворота, осуществлённого императрицей Елизаветой. Но позже, уже при Петре третьем, был возвращён из ссылки и успел ещё немного послужить при дворе, будучи в очень пожилом возрасте. Миних сделал очень много для России. Он строил каналы, порты и доки, руководил городом Кронштадт, завоёвывал Крым, укреплял армию и внедрял современные технологии. После него усадьба в Гостилицах стала принадлежать фаворитам победившей в перевороте Елизаветы – Разумовским. При них и появился первый дворец, который в 19 веке был перестроен: от покоев Разумовских остались только фрагменты стен и фундамент. В 19 веке дворцом владели разные люди: Потёмкин – дальний родственник фаворита Екатерины великой, затем Сименсы. Усадьба была процветающей и передовой во всех отношениях. Здесь были паровые машины, небольшие электростанции, развитое хозяйство. Во время Великой Отечественной войны усадьбу захватили солдаты Вермахта. И когда в 1944 году началась операция по полному снятию блокады Ленинграда «Январский гром», первый удар был нанесён по гостилицкому дворцу. Изрядно разрушенное старинное здание так до сих пор и не восстановлено. Чудо, что за 80 лет после войны дворец не рухнул полностью. А вот церковь в Гостилицах, построенную при Разумовских в 1750-е годы, восстановили. И сделали это на деньги потомков Сименсов, которые когда-то жили в этих местах. Сегодня это красивая церквушка – памятник архитектуры елизаветинских времён. Из Гостилиц мы направляемся в Петергоф и далее   в деревню Низино, чтобы полюбоваться на дворец «Бельведер». Сейчас он заброшен и никак не используется, но возле него можно устроить красивую фотосессию, как, впрочем, и на других исторических развалинах. Бельведер построили при императоре Александре втором. Здесь он устраивал свои свидания с княжной Долгорукой, на которой успел жениться во второй раз. Красивое место: рядом расположены Бабигонский пруд и Луговой парк, где летом можно погулять и искупаться. Делаем последние фото на память о нашем путешествии, которое подошло к концу, и отправляемся на потрясающе красивый вокзал железнодорожной станции «Новый Петергоф» 

Д.Бородин.

Фото автора.