Историю Санкт-Петербурга и его окрестностей, в том числе города Ораниенбаум, ныне Ломоносов, рассказывает в своём дореволюционном произведении доктор богословия и искусствовед А.И. Успенский. Книга называется «Историческая панорама Санкт-Петербурга и его окрестностей», предисловие Г. Балицкого, 1913 год издания. Сегодня – рассказ о Петергофе из 8-й части этой книги «Петергоф, Ораниенбаум и Гатчина».

Продолжение. Начало в №№ 3, 4, 5, 6, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 17.

Петергофские платья

«Императрица Елисавета Петровна любила Петергоф, как никто из особ царствующаго дома XVIII столетия. В Петергофе она, по большей части, проводила лето. Хотя любимым её местопребыванием – как это можно видеть из камер-фурьерских журналов – был Монплезир, но она не забывала своего Большого дворца, так прекрасно ею отделанного. На украшение и особенно картинами и художественною росписью этого дворца она положила немало забот. Мы видели, как она входила в каждую мелочь, относящуюся до Петергофа. В Большом дворце обычно делались торжественные выходы, приёмы и балы. На этих балах дамы и кавалеры имели особые «петергофския платья», указываемые государыней. 28 мая 1752 года, читаем мы в камер-фурьерском журнале, «посланы придворные лакеи с письменным объявлением, что ея императорское величество соизволила высочайше указать – объявить обер-гофмейстерине, гофмейстерине, статс-дамам, фрейлинам, придворным кавалерам с фамилиями, а генералитету первым четырём классам с фамилиями же, во время высочайшаго ея императорского величества в Петергофе присутствия, в куртажные дни иметь платье: дамам: кафтаны белые тафтяные, обшлага, опушки гарнитуровые зелёные, по борту тонкий позумент серебряный, на головах иметь обыкновенные папельоны, а ленты зелёныя, волосы вверх гладко убраны; кавалерам: кафтаны белые же, камзолы, да у кафтана обшлага маленькие разрезные и воротники зелёные, кто из какой материи пожелает, с выкладкою серебрянаго позумента около петель, и притом у тех петель, чтоб кисточки серебряныя же, небольшия, как оныя прежде сего у петергофскаго платья бывали».

Быть куртагу

«Приведём два-три примера балов в зале Большого дворца. «20 июля 1757 года, в воскресенье, поутру ея императорское величество и их императорския высочества изволили слушать литургию в большой придворной церкви. По окончании литургии говорил проповедь Савина монастыря архимандрит Гедеон. Столы как ея императорскаго величества, так и их императорских высочеств ординарные. А к вечеру, в обыкновенное время, в большом зале, был первый куртаг; отправлялся следующим порядком: 18-го числа сего месяца в полицию и к церемониальным делам посланы повестки, а придворным, гофмейстерине, статс-дамам, фрейлинам и кавалерам, чрез придворнаго лакея объявлено, что  ея императорское величество соизволила высочайше указать: в Петергофе, при Дворе ея императорского величества, в приходящее воскресенье, то есть сего июля 20-го числа, быть куртагу, такоже и впредь по воскресным дням, доколе в Петергофе ея императорское величество высочайшее присутствие иметь изволит, быть же куртагам, на которые приезд иметь в обыкновенное время, против прошлогоднего. Того числа, пополудни с 7-го часа, начали съезжаться как иностранные министры, так генералитет обоих полов и знатное дворянство, и приходили в большой зал, в котором в 10  часов, в присутствии ея императорского величества и их императорских высочеств, начался куртаг, при чём играла италианская инструментальная, вокальная музыка, и продолжался до половины 12-го часа».

Вечерние кушанья

«После куртага приглашены остаться при столе их императорских высочеств вечерняго кушанья господа послы и посланники, и генералитет первых двух классов обоего пола. 1-й стол – их императорских высочеств был вверху, в большой галерее поставлен вдоль; сидели: цесарский посол по правую сторону, подле его императорского величества, а французский по левую, подле ея императорского высочества; подле французского генералитет вице-канцлер граф Мих. Лар. Воронцов, обер-гофмаршал Дм. Андр. Шепелев, кн. Борис Григорьевич Юсупов, гр. Александр Ив. Шувалов, обер-шталмейстер Пётр Спирид. Сумароков, адмирал Александр Ив. Головин, адмирал Ив. Лукьянов. Талызин, ген.-аншеф принц Голштейн-Бек, гофмейстерина Бестужева, статс-дама графиня Румянцова, генерал-фельдмаршальша Бутурлина и посланники: датский, шведский, польский, саксонский, и от цесарскаго посла по правую сторону дамы-генеральши: графиня Катерина Ивановна Шувалова, Головина, Талызина, фрейлины: Екатерина Биронова, Мария Воронцова, Марина Закревская, Анна Хитрово, – оныя к столу приглашены за неимением статс-дам и первых двух классов дамских персон. Второй стол внизу, в галерее маршальской, за которым кушали фрейлины и придворные кавалеры; при том же столе посажены цесарского и французского послов кавалеры, с которыми сидел и подчевал церемониймейстер Олсуфьев. Всех за оным столом было 22 персоны».

1-й стол, очевидно, находился в Танцевальном, или Купеческом зале, самом парадном из всех в Большом дворце в Петергофе. Второй стол, вероятно, был в проходе, соединяющем Большой дворец с «Гербом».

Продолжение следует.

Подготовил Г.Халемский.

Фото предоставлены автором.