Историю Санкт-Петербурга и его окрестностей, в том числе города Ораниенбаум, ныне Ломоносов, рассказывает в своём дореволюционном произведении доктор богословия и искусствовед А.И. Успенский. Книга называется «Историческая панорама Санкт-Петербурга и его окрестностей», предисловие Г. Балицкого, 1913 год издания. Сегодня – рассказ о Петергофе из 8-й части этой книги «Петергоф, Ораниенбаум и Гатчина».
Продолжение. Начало в №№ 3, 4, 5, 6, 8, 9, 10, 11, 12, 13.
Большой дворец
«Постройка Большого Петергофского дворца начата была в 1715 году. В журнале Петра Великого об этом читаем: «дом заложить каменный и подвести канал от него к морю». Строителем этого дворца был архитектор Леблон. Первоначальное здание дворца составляет среднюю часть настоящего, обращённого главным своим фасадом к морю. Бурхгольц, посетивший Большой Петергофский дворец в 1721 году, так описывает его: «Главный корпус дворца состоит из двух этажей, из которых нижний только для прислуги, верхний – для царской фамилии. Внизу большия прекрасныя сени с колоннами, а вверху – великолепная зала, откуда открывался прекрасный вид на море; и можно рассмотреть вдали – направо Петербург, а несколько левее – Кроншлот. Комнаты дворца вообще малы, но красивы, украшены хорошими картинами и уставлены красивой мебелью. Замечателен в особенности кабинет царя, где находится небольшая библиотека, состоящая из разных голландских и французских книг; кабинет этот отделан одним французским скульптором и отличается своими превосходными резными украшениями. Из числа многих картин в доме помещена одна над крыльцом, очень большая, представляющая сражение, в котором русские избивают и обращают в бегство шведов. Царь написан на картине превосходно и чрезвычайно похоже, можно указать также князя Меншикова и многих других генералов». Как можно судить по камер-фурьерским журналам, Пётр Великий во время своих посещений Петергофа большую часть времени проводил в Монплезире, хотя не забывал и своего Верхнего, то есть. Большого дворца. Впервые об этом дворце мы здесь читаем под датой 6 октября 1719 года: «Царское величество по утру осматривал работы и кушал в верхних палатах; потом гуляли (Пётр и Екатерина первая) в Монплезире и ночевали в верхних палатах». 15-го июля следующаго года «их величества кушали в верхних палатах, и ловил рыбу в море». Пётр с Екатериной обедали здесь 18 и 19 сентября того же года, 4 июля, 21, 22, 29 и 30 августа 1721 года. Несомненно, бывал здесь государь и в остальные довольно частые приезды, но об этом в камер-фурьерских журналах не упоминается. Императрица Екатерина I приехала в Петергоф 18 июля 1725 года, причём свита ея ужинала в верхних палатах, сама же государыня отправилась в Монплезир. Во время остальных своих посещений Екатерина неоднократно бывала в Большом дворце. Пётр II и Анна Иоанновна также бывали здесь».
Золочёная комната
«Интересное дело возникло в 1731 году по поводу якобы худого содержания петергофских дворцов. В одном из документов (за названный год) государственного архива министерства иностранных дел читаем: «9 января обретающийся при петергофском ея императорского величества доме комиссар Фёдор Баулов допрашиван, в допросе сказал. Вопрос. Чего ради и чьим несмотрением ея императорского величества петергофского дома сад и галлереи запущены, что едва не все развалились, в оных садах лошади паслись ли и буде паслись, по какому приказу, чьи оныя лошади были, и в которых садах». Комиссар, во избежание для себя неприятности, благоразумно ответил: «Дом ея императорского величества не запущен и не токмо запущен, но и вновь много пристроено, о чём ясно значит в Канцелярии от строений в поданных рапортах, а галлереи хотя и требуют починки, но по возможности укрепляются, а лошадей я нигде не видел, чтобы ходили в садах». Особенно много позаботилась о Большом Петергофском дворце императрица Елисавета Петровна. С 1746 года Большой дворец совершенно перестраивается по проекту графа де-Растрелли; к главному фасаду пристраиваются два флигеля, и вообще вся внешность здания получила один характер архитектуры. Существует легенда, будто при утверждении рисунков внутренней отделки комнат, императрица Елисавета Петровна приказала одну из зал, в которой обыкновенно принимали и угощали купцов, как можно более позолотить, заметив при этом, что торговые люди любят золото. Угощение купцов в одной из зал дворца подтверждается и записями в камер-фурьерских журналах.
Стулья из дворца
Что касается меблировки Большого Петергофского дворца при императрице Елисавете Петровне, то названный дворец в этом случае не был счастливым исключением из других дворцов и был очень беден мебелью, по крайней мере, в количественном отношении. Стулья здесь были – золочёной или красной сафьяновой кожи, простые кожаные, без позолоты и резьбы, сосновые, плетёные и другие. «Двор в то время, – пишет императрица Екатерина вторая в своих записках, – был так беден мебелью, что зеркала, кровати, стулья, столы и комоды служили нам в Зимнем дворце, перевозились вслед за нами в Летний дворец, оттуда в Петергоф и даже ездили с нами в Москву. При этих перевозках много мебели ломалось и билось и в таком изломанном виде ставилось на своё место, так что и пользоваться этой мебелью было довольно трудно. Так как требовалось особое разрешение императрицы на то, чтобы получить мебель, а добраться до императрицы было весьма трудно и даже невозможно, то я решилась покупать на свой счёт мало-помалу комоды и другую более необходимую мебель как для Зимнего, так и для Летняго дворца, и, переезжая из одного дворца в другой, я находила всё на своём месте, избегая к тому же ломки при перевозке». В архивных документах очень нередко встречаются сведения о том, что на лето к приезду Елисаветы Петровны в Петергоф тамошние дворцы обставлялись мебелью, взятой напрокат из Канцелярии от строений или из Екатерининского дворца. Когда государыня уезжала из Петергофа, возвращалась отсюда и мебель по своим местам».
Продолжение следует.
Подготовил Г.Халемский.
Фото предоставлены автором
