Архив новостей
16 августа 2018

Территория смерти

Вячеславу Михайловичу Федорову выпало возводить ленинградскую атомную электростанцию в Сосновом Бору: все четыре блока и административное здание. 28 мая 1986 года пришла телефонограмма из Москвы: «Направить Федорова В. М. – главного инженера СМУ‑1, начальником строительного района на Чернобыльскую АЭС». Так началась его командировка. Провести радиационную и техническую разведку было поручено Федорову.
«Закрою глаза, и оживают картинки: искорёженные, рваные железобетонные конструкции, взорванные коммуникации, безжизненный, но смертельно опасный реактор. Уже были проанализированы все возможные варианты закрытия разрушенного блока, но на их реализацию потребовались бы годы, а счёт шёл на дни и недели. Истинную причину аварии можно было установить, только побывав внутри, там, где прогремел взрыв, – рассказывает Вячеслав Михайлович. – Мы понимали, что если не обезвредим реактор, масштабы трагедии будут просто несоизмеримы». Сосновоборцы стали первыми, кто вошёл в разрушенный машинный зал. Эта разведка позволила учёным и конструкторам разработать алгоритм действий по обезвреживанию реактора. В нём перед аварией находилось почти 190 тонн топлива, третья часть которого взрывом была выброшена в окружающую среду. Кроме того, радиоактивные изотопы, накопившиеся в реакторе за время работы атомной электростанции, находились в активной фазе, и это представляло наибольшую опасность. Было решено возвести разделительную стенку между третьим и четвёртым блоками и построить вокруг четвёртого энергоблока защитное сооружение, впоследствии вошедшее в историю как «саркофаг». Подготовительная работа по возведению «саркофага» шла умопомрачительными темпами. За полтора месяца были построены причал для приёма барж со щебнем и песком, склад инертных материалов, оборудованный необходимой техникой, автодорога от причала до бетонного завода. Он был способен давать бетон нужного объёма и качества, а также мог транспортировать бетонную смесь по трубопроводам на расстояние более 500 метров. Бетонные заводы выдавали до пяти тысяч кубометров бетона, и сотни бетоновозов доставляли его на строительство «саркофага».
Вспоминает Валерий Васильевич Трушанов: «На следующий день после прибытия я с другими сотрудниками выехал на электростанцию. Проезжая через 30‑километровую зону, мы видели деревни, заросшие полынью, заколоченные дома, неубранные сады. Кое-где бродили неприкаянные животные. На станции начальник 4‑го района Вячеслав Федоров ознакомил нас с картой радиационных полей – «светило» на станции от 10 до 200 рентген. Объекты осматривали в буквальном смысле на бегу. Люди работали круглосуточно. Где – пять часов, где – три, а на каких-то участках можно было оставаться всего несколько минут. Особенно тяжёлые условия были в помещениях деаэраторной этажерки, где ставили, крепили и варили сетчатую металлическую опалубку. Чем выше поднимались с бетоном по этажерке, тем выше становился уровень радиации. Работники, получившие суммарную дозу 25 рентген, выводились из зоны и заменялись другими». Александр Григорьевич Ахламов в Чернобыле побывал трижды. Он работал в составе правительственной комиссии: снимал с воздуха, пробирался сквозь завалы в батискафе, который использовали в условиях повышенной радиации. Батискаф представлял собой кабину, обшитую свинцом. Вес его составлял 30 тонн, а каждая из дверей, ведущих внутрь – около 300 килограммов. Несколько человек забирались внутрь, и стотонный кран поднимал свинцовую коробку на крышу взорвавшегося энергоблока для оценки обстановки. Василий Николаевич Карпенко занимался формированием и подготовкой команд военных строителей для работы в 30‑километровой зоне отчуждения, а в феврале 1987 года написал рапорт с просьбой откомандировать его в Чернобыль. Он рассказывает: «С 1986 по 1992 годы в работах в 30‑километровой зоне было задействовано по одним данным 600 тысяч человек, по другим – 900 тысяч. Среди них – 1380 сосновоборцев. Сегодня многих уже нет. Никто из нас тогда не думал о последствиях, каждый просто делал своё дело».
На стенде в сосновоборском отделении союза «Чернобыль» – чёрные квадратики. Владимир Фёдорович Григорьев, участник ликвидации последствий чернобыльской аварии, поясняет: «Так мы отмечаем наших товарищей, ушедших из жизни». В книге памяти сосновоборского отделения союза «Чернобыль» 1380 фамилий. Его руководитель Василий Карпенко рассказывает: «Самое необходимое, в чём нуждаются сегодня ликвидаторы последствий ядерных катастроф – это медицинское обслуживание. Мы наладили контакт с руководством ЦМСЧ‑38 в Сосновом Бору, и теперь чернобыльцы могут проходить диспансеризацию каждый год. К лежачим больным специалисты выезжают на дом для проведения диспансеризации. Очень помогают нам медики МЧС России – предоставляют возможность отдохнуть и поправить здоровье в одном из ведомственных санаториев. Союз добивается решения жилищных, социальных и других проблем для чернобыльцев, привлекает общественность, юристов, депутатов, всех, кто может помочь. Фамилии героев‑чернобыльцев выбиты в камне стены памяти. Предстоит внести фамилии ещё 280 чернобыльцев. В этом году у мемориала ликвидаторам последствий ядерных катастроф прошла акция «Не гаснет памяти свеча».

Число смертей ликвидаторов последствий аварии на чернобольской АЭС, по приблизительным оценкам, составляет: примерно 200 тысяч человек, занятых на восстановительных работах на чернобыльской АЭС; примерно 116 тысяч жителей, выехавших из заражённой местности; примерно 270 тысяч жителей, которые никуда не уехали, а продолжали жить на заражённой радиацией территории. Таким образом, суммарное число умерших после аварии от радиационного облучения людей составляет примерно 600 тысяч человек.


О.Смолина.
Фото из личного архива 
ликвидаторов последствий аварии на чернобольской АЭС
В.Федорова и А.Ахламова, 1986 год.

Газета "Балтийский луч" № 17 от 27 апреля 2018 года.

Для размещения сообщений, вам необходимо зарегистрироваться или авторизоваться.
Вернуться к списку новостей

Забыли пароль
Зарегистрироваться

Вверх