Архив новостей
22 июня 2018

Мудрость, продиктованная любовью

Валентина родилась в январе 1938 года вторым ребёнком в семье Виктора и Евдокии Волковых. Через год у неё появился ещё один братик, а в мае 1941‑го родилась сестрёнка Аня. Отец успел полюбоваться на свою младшенькую всего месяц. 22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война, и в этом же, 41‑м, отец погиб на фронте, защищая Ленинград. Мама в 25 лет осталась с четырьмя детьми. И если бы не свекровь – мама её мужа – неизвестно, как смогли бы они все вместе выжить. Мама Евдокия работала на железной дороге, а в военные годы это был такой же передний край, как фронт. Работала почти круглосуточно, и дети в основном находились с бабушкой Евдокией.
Валентина Викторовна признаётся, что она многое переняла от бабушки. Главное, что она усвоила, – на скудные средства можно не только выживать, но жить и быть здоровыми. И всё это благодаря бабушкиному уму, ответственности, изобретательности и педантичности. Как вспоминает моя собеседница, бабушка никогда не оставляла их без завтрака, обеда и ужина, причём, кормила строго по часам: завтрак в 9.00, обед ровно в 12.00, ужин в 18.00, в 21.00 – отбой. Она умудрялась варить похлёбку из сушеных трав, которые они летом заготавливали, приправлять её, если повезёт найти колоски на убранном колхозном поле, тёртыми зёрнами ржи. Домик их находился в частном секторе в районе Пискарёвского кладбища. Во дворе сажали немного картошки, каждая картофелина была по счёту. Дети ходили за хлебом, им давали на всю семью буханку и небольшой довесок, и всё до крошки они приносили домой. Даже мысли не возникало, что можно отщипнуть хотя бы чуточку. И когда хлебушек нарезался на тонкие ломтики, и все дети вместе с бабушкой садились за стол, тот, кому приходилось первому брать хлеб, не мог себе позволить выбирать кусочек побольше и послаще.
Как бабушке удавалась с ними четверыми управляться – такими упрямыми, своенравными, разными, Валентина Викторовна и сегодня удивляется. И ведь ни разу она на них не крикнула, ложкой по лбу, что называется, не стукнула, а слушались её беспрекословно. Евдокия Фоминична была верующим человеком. Каждое воскресенье она уходила на службу в храм, который находился на углу Гражданского проспекта и Непокорённых, а внукам строго наказывала никому дверь не открывать. Но однажды в дверь постучали, а когда стучат в дверь – надо открывать, решили дети. На пороге они увидели немцев. Это были пленные, которые свободно ходили по домам на их окраине, и просили еду у местных жителей. Разговор состоялся такой: «Где батя?» – «Фрицы убили», «Ай-яй-яй» – сокрушённо покачали головой. «А есть у вас что-нибудь из еды?» Как дети могли распоряжаться скудными запасами, где каждая крошка на счету? Они ответили – нет. Когда пришла бабушка, и они поведали ей эту историю, она сказала – хоть бы две картофелины им дали. И это, действительно, непостижимо – женщина, потерявшая на войне сына, не испытывала ненависти к безоружному и пленному врагу, по-человечески ей было его жаль.
Война ассоциируется у Валентины Викторовны с бомбёжками, как они каждый раз прятались в тёмной землянке, вырытой во дворе, как однажды грохнуло так, что их собака умерла от страха. Как зловеще полыхало зарево, когда горели Бадаевские склады с запасами продовольствия для всего города, и её бабушка, понимая всю трагичность этого события, впервые произнесла тогда ругательное слово – «супостаты».
Когда объявили о том, что снята блокада Ленинграда, увеличили норму хлеба, радость была большая. А когда услышали залпы салюта в честь победы в войне – это было всеобщее ликование, праздник со слезами на глазах.
Валентина Викторовна вспоминает, что как только появились силы после полуголодной военной жизни, захотелось двигаться, заниматься спортом. Они вместе с сестрой Аней увлеклись лыжами, выступали на соревнованиях за механический техникум, в котором учились вместе. Летом – волейбол, одним словом – ни дня без физической нагрузки, которая к тому же доставляла радость.
Когда появился на свет её Алёша, в Валентине проснулась неведомая ей до этого материнская мудрость. С первых дней она уважала его как человека, разговаривала с ним как с взрослым. Однажды, держа семимесячного сына на руках в кружевной тени дерева, она мечтательно произнесла: «Алёшенька, если ты будешь видеть красоту мира, то большего счастья не надо». Она не сюсюкала, не тряслась над ним, воспитывала, можно сказать, в спартанском духе, потому что считала – человек родился для жизни, а не наоборот, и не нужно душить его своей опекой, а нужно помочь ему познакомиться с этим миром, чтобы он самостоятельно мог ориентироваться в жизни и принимать решения. Мама не контролировала сына звонками с работы вопросами: ты поел, чем занимаешься, сел за уроки? Да, собственно, и телефона у них не было. Валентина, приучившая сына с первых дней к режиму, знала, что он вовремя поест, а на случай непредвиденных обстоятельств объясняла: Алёша, дверь не закрывай, если пожар – выбегай из дома, зови соседей. А как, мама, может дом загореться? –  спрашивал он. Мама в ответ приводит свой пример. Как однажды она не увидела, что спичка не потухла, и выбросила её в картонную коробку, а сама занялась в другой комнате шитьём. Почувствовала дым, думала, что на улице кто-то костёр развёл, а оказалось, что кухня уже вся в дыму.
Своей тактики невмешательства Валентина придерживалась и в учебных делах сына. Интересовалась, как у него дела в школе, но никогда не делала за него домашние задания. А учёба в школе у сына, прямо скажем, не задалась. Мама не нервничала по этому поводу, понимала, что это не лень, просто так получается. И терпеливо ждала, когда у сына проснётся интерес к какому-то делу, где раскроются все его таланты. И однажды Алёша подошёл к маме и робко произнёс: «Учительница сказала, что у меня есть способности, и что мне желательно пойти в художественную школу». Валентина в душе возликовала, но виду не подала, не стала хвалить – ой, здорово, какой ты молодец, а решила проверить, насколько уверен сын в своём желании. На всякий случай высказала вслух вроде бы как свои сомнения: «Для поступления в художественную школу нужны работы, а у тебя их нет, заниматься надо несколько раз в неделю, пропускать занятия нельзя, ты уверен, сынок, что с этим справишься?». Алёша ушёл, подумал, и когда через пару дней снова подошёл к маме с этим вопросом, то понял, что она поддерживает его в этом решении.
И вот тут Валентина увидела, как засветились глаза сына – он занимался тем, что ему нравилось, и это у него получалось – какая радость. После 9‑го класса Алексей поступил учиться на реставратора. Там же наряду с профессиональным образованием получил общее среднее. Валентина Викторовна с не самыми лучшими ожиданиями шла на первое родительское собрание. А там преподаватель показывала работы учащихся. Берёт в руки шкатулку: вот работа Алексея Курочкина – неплохо для начала. А вот просто профессиональная работа. Кто автор? Алексей Курочкин. И мама, поначалу втянувшая голову в плечи, расправила их и с гордостью рассматривала работы сына. После окончания Ленинградского реставрационного училища Алексея и ещё одного выпускника направили на работу в Эрмитаж. Но ожидания молодого реставратора от престижного распределения не оправдались. Старые мастера не спешили, а точнее, и не собирались делиться с молодыми коллегами секретами искусства реставрации. Максимум, что доверили Алексею – реставрацию подрамника для Данаи Рембрандта. Потом попросили сделать форточку. И Алексей поделился с мамой: не для этого же он учился.
Тут следует сказать ещё об одном увлечении сына. Он всерьёз увлекался альпинизмом. Сначала – скалолазаньем, а после службы в армии оказался в отряде спасателей, подружился с альпинистами со стажем, а они почти все – верующие люди. Так Алексей пришёл к православной вере, а потом привёл к вере и свою маму. А когда он начал строить дачу в Сосново, что на Карельском перешейке, рядом строился храм, и однажды, приметив прилежного прихожанина, не пропускавшего ни одной службы, священнослужитель спросил его: не мог бы он помочь в работах на крыше храма? Алексей согласился, добавив при этом, что как альпинист, он высоты не боится. И разработал такую конструкцию деревянной колокольни, что она позволяет удерживать огромный колокол. В храме он познакомился со своей будущей женой Натальей, и у них родилось восемь детей. Сегодня Алексей Курочкин является реставратором высшей категории, возглавляет мастерскую. На его счету работы в Кремле, в Гатчинском дворце. Сейчас реставрирует дворцы в Крыму и храм в городе Кемь в Карелии. Он создаёт красоту, видит её и делится ею с другими людьми, как мечтала его мама когда-то.
Валентина Викторовна Эбервейн – счастливая мама и бабушка. У неё девять внуков. И все они для бабушки – отдельные личности. Она уважает каждого с самого их рождения.

И.Громова. 
Фото автора и из семейного альбома В.В.Эбервейн.

Газета "Балтийский луч" № 14 от 6 апреля 2018 г.

Для размещения сообщений, вам необходимо зарегистрироваться или авторизоваться.
Вернуться к списку новостей

Забыли пароль
Зарегистрироваться

Вверх