Новости
18 ноября 2019

Гостиная «У Елены»

Гостиную для интересных встреч с людьми, имеющими отношение к истории уникального и загадочного посёлка Мартышкино в городе Ломоносов, организовала у себя местная жительница Елена Сереброва – краевед и экскурсовод. Три семьи её многочисленного рода несколько десятков лет живут здесь. Отец Елены – Владимир Серебров в начале 70-х годов прошлого столетия работал инженером в лаборатории Бианки по изучению парных функций мозга в Биологическом институте на территории старинной усадьбы Сергиевка, граничащей с поместьем Мордвинова в Мартышкино, и отчасти посвятил дочь в исторические тайны здешних мест. Маме Елены – старейшине этого рода Мирославе Грабовской в этом году исполнится 95 лет, и она делится с дочкой своими воспоминаниями. Елена проводит интересные экскурсии по Мартышкино и усадьбе Сергиевка. Среди соседей Серебровых в мартышкинской округе также много старожилов с интересными родословными и семейными рассказами о предках, живших в посёлке на протяжении не одного века. У каждого из них своя история, своя тайна, свои воспоминания, с которыми они делятся в гостиной у Елены Серебровой. Гостями недавно прошедшей там встречи были режиссёр и операторы телеканала «Санкт-Петербург», снимавшие сюжет о посёлке Мартышкино. Встреча была посвящена памяти жителей этого посёлка, похороненных на местном лютеранском кладбище, варварски уничтоженном в советские годы. Нынче в августе в этом месте установили памятный камень, чтобы в дальнейшем увековечить старинный погост. Материал об этом опубликован в №35 «Балтийского луча» от 30 августа 2019 года. На встрече в гостиной «У Елены» также была в гостях жительница Ломоносова педагог и краевед Елена Фигон, которая рассказала о своём дедушке Хейно-Александре из многочисленного рода Тийснекк, представители которого жили в Мартышкино. 
 

Горская, 3 
Корни рода Тийснекк  уходят в ингерманландскую культуру. В 19-20 веках практически половина посёлка Мартышкино населяли люди с такой фамилией. Много людей с фамилией Тийснекк жили тогда же по соседству – в Ораниенбаумском уезде, в деревне Пеники. В этом году 26 августа исполнилось 110 лет со дня рождения Хейно-Александра Тийснекка из Мартышкино. Хейно-Александр и его жена Люлли-София Тийснекк, в девичестве Торниайнен, жили на Лесной улице, дом 12. Семья Люлли также жила в посёлке – в доме на Кирочной улице. Люлли была очаровательной весёлой и образованной женщиной, организовывала вечера и встречи друзей и одноклассников в Мартышкино, на которые съезжались знакомые со всей России. Предок Хейно – Микко Тийснекк (1818-1895 г.г.) с супругой Анной жили на Горской улице, дом 3. Этот старый родовой дом семьи Тийснекк, построенный из крепкой лиственницы, до сих пор стоит на своём месте. После законных владельцев у дома 3 на Горской много раз менялись хозяева. Сразу им завладел бывший дачник, который, по слухам, служил в НКВД и, возможно, написал на семью Тийснекк донос, чтобы занять их дом. Сейчас дом принадлежит питерской жительнице, которая ухаживала за родственницей его последних хозяев. Известны четыре поколения Тийснекков, живших в Мартышкино. Отец и мать Хейно – Микко и Мария Тийснекк, в девичестве Викхо, из третьего поколения этой ингерманландской семьи, жили на Лесной улице, дом 12. Не всем известно, но ингерманландцев нельзя называть финнами и наоборот – это их обижает. Дело в том, что финны – граждане Финляндии, а ингерманландцы – граждане России, которые проживали на территории Ленинградской области ещё с 17 века, когда здесь была шведская территория – Ингерманландия. Страна советов стёрла с лица своей земли это шведское поселение, но оставшиеся здесь предки ингерманландцев так и не стали финнами. На Лесной, 12, в Мартышкино потом обосновались Хейно и Люлли Тийснекки – представители четвёртого поколения этой семьи. У них было две дочери – Анна и Нинель. Дочь Анна, внучка Елена, ещё внук и правнучка до сих пор живут в Ломоносове. 

 

Крестьяне - ингерманландцы
Изначально представители рода Тийснекков в Мартышкино, как и все жители посёлка, – это малоземельные крестьяне, которые снабжали Санкт-Петербург молоком, овощами, рыбой, дровами. После появления рядом железной дороги и станции, начали сдавать жильё появившимся в посёлке дачникам, строить дачные дома. А кроме подсобного хозяйства, в котором сажали овощи, зерно, держали коз, кур, пчёл, доход начал приносить извоз, которым занимался и отец Хейно – Микко Тийснекк. Ингерманландского извозчика называли вейка. В посёлок и обратно в Питер он возил дачников по Петергофской дороге на пролётке, запряжённой лошадью. У Микко была очень умная лошадь. Могла привезти домой спящего хозяина и постучать оглоблей в ворота, чтоб жена Мария калитку открыла и пустила мужа домой. Из-за извозчичьей работы, порой, в сырости и на холоде, Микко позволял себе стаканчик крепкого напитка для согрева. Однажды он перевозил вещи дачника в Питер, промок на дожде, а в кабачках по дороге в Стрельне и Петергофе – сухо, так как в тот 1914 год в Петербурге был объявлен сухой закон. Микко тогда простыл, заболел воспалением лёгких и вскоре умер, будучи ещё довольно молодым. Жена его Мария Петровна осталась одна с пятью детьми, среди которых был Хейно. Долго горевать было некогда, надо было поднимать ребятишек, хотелось помочь сыну Хейно получить достойное образование. Она очень разумно вела хозяйство. Держала пчёл, козу и кур, выращивала овощи, собирала лекарственные травы и тщательно вела записи об этом. Порядок в её доме был идеальный. Пришлось Марии Петровне и с соседями посудиться, которые на её дом глаз положили, решив, что у неё нет документов, но она выиграла тяжбу. Так и прожили с детьми: флигель на Лесной, 12, дачникам продолжали сдавать, да подсобное хозяйство кормило. Гром грянул в 37-м, как и для многих семей тогда, не только ингерманландских. На восьмом десятке Марию Петровну Тийснекк увезли на чёрном воронке из дома на Кронштадтскую улицу в Ломоносов, где ещё до недавнего времени располагалось районное милицейское отделение. Пытали и приговорили к расстрелу ни много ни мало – как организатора кулацко-фашистской группировки. На расстрел пожилую женщину везли поздней осенью избитую, в одном халате, в кузове грузовика с высокими бортами. После приведения приговора в исполнение закопали на Левашовской пустоши в Ленобласти в братскую могилу таких же, как она, врагов народа. Внучки Анна и Нелли получили справку о реабилитации своей бабушки Марии Петровны Тийснекк в связи с отсутствием состава преступления только в 2005 году. 

 

Папа приедет к своим деткам
Хейно Тийснекк перенял от родителей все необходимые на селе хозяйственные навыки. Мог сам починить санки, на которых воду возили, велосипед. Делал заготовку из ивы, распаривал её в корыте и придавал форму – санки готовы: лёгкие и прочные. Поленницу дров во дворе он искусно складывал метровкой. За дровами на зиму ездили из Мартышкино на рынок в Ломоносов. На троих с соседями покупали двенадцать кубометров леса, а потом делили по метрам. Хейно Тийснекк стал студентом ленинградского института железнодорожного транспорта. Во время практики он руководил участком строительства железнодорожного моста в Днепропетровске, который возводили заключённые. Его дипломной работой был проект строительства тоннеля под Амуром. Чертил Хейно дома в самой светлой комнате на столе перед окном. В углу комнаты была большая круглая печь, стоял диван, на полу – домотканые коврики. Ещё студентом Хейно стал сыном расстрелянного врага народа, о чём честно доложил институтской комсомольской ячейке. А через год, в 1938-ом Хейно Тийснекк и сам стал врагом народа, которого арестовали и отправили на стройку дороги Солекамск-Березняки, где он проработал пять лет. В народе поговаривали, что просто план по «национальной операции», партией и правительством намеченный, недовыполнили, вот и хватали, кого могли. Хейно посадили, а его амурский проект был воплощён в жизнь. Правда, под другим авторством. Жена Люлли-София с двумя дочерьми Анной и Нелли, оставшиеся в Мартышкино на Лесной, 12, верили, что Хейно ни в чём не виноват и ждали его возвращения. А он писал им письма, в которых обещал, что «папа приедет к своим деткам». Люлли Тийснекк работала в одной из ленинградских школ учительницей русского языка и литературы, когда в том же 38-м объявили, что семьи врагов народа в 24 часа должны покинуть места своего жительства в Ленинграде. Куда они должны были деться – никто не уточнял. Собрав самое необходимое, Люлли со старшей дочкой Аней уехали в город Любытино в Новгородской области, там принимали беглых финнов. Нелли осталась у родственников, а через полгода мама забрала её и уже с двумя девочками переехала в город Волхов Новгородской области. Там они застали начало Отечественной войны. Немцы подходили, постоянно обстреливая город. Удалось заскочить с детьми на пароход, который капитан завёл в речные плавни, и фашисты его не заметили. Так спаслись и подались оттуда в Удмуртию. Удивительная была у Люлли-Софии Тийснекк способность приноравливаться к обстоятельствам, быстро ориентироваться в ситуации и налаживать жизнь. Где бы они ни оказывались, максимум через три месяца Люлли – уже завуч в местной школе и одновременно преподаватель русского и литературы. Война закончилась. И в 1945-м Люлли с дочерьми вернулись домой – на родную Лесную, 12, в Мартышкино: ждать мужа и отца. Ни секунды они не сомневались, что он вернётся. Они не знали, что уже два года, как Хейно Тийснекк умер в заключении. Об обстоятельствах его смерти история умалчивает. Так же, как и его мать Мария Тийснекк, Хейно был реабилитирован в связи с отсутствием состава преступления. 

 

В 24 часа
На дворе – 1948 год и новая волна глобального выселения по национальному признаку на задворки советского государства в 24 часа. Без суда и следствия. Люлли Тийснекк в одночасье продаёт дом на Лесной в Мартышкино своему дачнику – танцовщику из Мариинки Гоше – и уезжает. И вдруг узнаёт, что награждённые медалями и орденами Великой Отечественной войны люди, несмотря на их национальность, выселению не подлежат, им можно остаться. Награды за победу над Германией и как труженицу тыла наделяли таким правом и Люлли. Она возвращается в Ломоносов, но жить им с детьми негде – артист ленинградского балета наотрез отказывается вернуть законным владельцам их дом. Стали жить в комнатушке при школе №5 в Ломоносове, где Люлли вновь учительствует и растит дочерей. Долгое время она была директором ломоносовской школы рабочей молодёжи. Она никогда не жаловалась на судьбу. Она просто достойно шла по жизни, трудом доказывая свою любовь к земле, на которой жила. Люлли-София Тийснекк умерла в 1976 году, и похоронена на кладбище на Морской улице в Мартышкино. На старом лютеранском кладбище через дорогу от железнодорожной станции Мартышкино были похоронены родные Хейно Тийснекка: прадед Микко, дед Осип, отец Микко и сестра Анна – выходцы из загадочной и непобеждённой Ингерманландии.

Левашовская пустошь 
Левашовское мемориальное кладбище - одно из крупнейших в Санкт-Петербурге. Здесь захоронено около 45 тысяч жертв политических репрессий 1937-1953 годов. Хоронить казнённых в Левашово начали в середине 1937 года. Кладбище оставалось секретным объектом КГБ до 1989 года и содержалось практически в первоначальном виде. На месте Левашовской пустоши поднялся высокий лес, а проседавшие могилы охранники КГБ подсыпали привозным морским песком. Расстрелы производились в соответствии с приказом НКВД № 00447. По плану для Ленинградской области, утверждённому в этом приказе, тройка НКВД в составе: начальник управления НКВД по Ленинграду и Ленинградской области Л.М.Заковский, прокурор области Б.П.Позерн и 2-й секретарь Ленинградского обкома ВКП (б) П.И.Смородин, должна была в течение четырёх месяцев, начиная с 5 августа 1937 года, приговорить к расстрелу 4000 человек. Это число неоднократно увеличивалось на несколько тысяч человек. Также проводились расстрелы в рамках национальных операций НКВД. Повсеместно составлять списки немцев для их последующих расстрелов как агентов немецкой разведки. Попасть в «немецкий список» мог любой, у кого была, по мнению агентов НКВД, немецкая фамилия, или человек был просто «уличён» в знании немецкого языка. За репрессиями против немцев последовали репрессии против поляков и финнов. Рассмотрение дел производилось заочно, по спискам, сшитым в альбомы. Этот «альбомный» механизм применялся при проведении всех национальных операций. Приговоры этническим полякам, немцам, латышам, финнам и представителям иных национальных меньшинств выносила комиссия НКВД СССР и прокурор СССР, обычно в составе Н.И.Ежова и А.Я.Вышинского.

М.Преснякова. Фото автора и из семейного архива.

Газета "Балтийский луч" № 38 от 20 сентября 2019 года.

Для размещения сообщений, вам необходимо зарегистрироваться или авторизоваться.
Вернуться к списку новостей
«Ноябрь 2019»
ПнВтСрЧтПтСбВс
1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30

Погода

Яндекс.Погода

Объявления

ПРОДАЮ Новый дом из северного бревна, без отделки, площадью 102 кв. м. Земля - 4,3 сотки в садоводстве 300 м. от ж/д станции Пушкин. Цена 4950000 руб.

Тел. 8-921-751-39-22, Андрей Анатольевич.

Все объявления
Госуслуги Ленинградской области
Администрация Ленинградской областиГосуслуги Ленинградской области
Яндекс.Метрика

Забыли пароль
Зарегистрироваться

Вверх